Длинная цепь - Е. Емельянов

оказывалось, что это очередной зеркальный обман. Лишь раз приближение человека оказалось правдивым — шаур прошёл мимо Рига уверенным, но каким-то непривычным для него быстрым шагом.

На самом деле сам шаур выглядел далеко не лучшим образом. Свою шляпу он потерял ещё на поляне с видениями, а лысая голова его была расчёсана до крови, и видны были как свежие потёки, так и застывшие тёмные корочки. Некогда белая повязка, окрасившаяся в красный, сидела немного криво, готовая вот-вот свалиться, а босые ноги оставляли на стекле мокрые кровавые следы. Левой рукой шаур дёргал и мял края своего грубого одеяния, и на бледной коже его руки отчётливо виднелись серьёзные покраснения от ожогов. Правая рука же крепко, до дрожи сжимала копье посреди древка, пока наконечник слегка покачивался, и изредка оставлял за зеркалах длинные царапины.

Когда шаур проходил мимо, Риг счёл за лучшее уйти с его дороги. В этот же момент он услышал, как тот полуразборчиво бормочет себе под нос:

— … Перепуганные трусы в ожидании. Ничего, кроме покорности. Слабые, все слабые. Одинокие, застывшее в своих стенах из солёного моря. Длинная, тяжёлая цепь на моей шее, на моих ногах, в моей голове. Части меня, части себя…

Большего Риг не услышал и не разобрал. У него мелькнула мысль попробовать сманить шаура на свою сторону, но он быстро отбросил её прочь — безумием будет попытка уговорить копьё Эйрика на предательство. Ещё большим безумием будет, если копьё согласится.

Но вот кого уговорить явно было можно, так это Йорана Младшего. Хоть и названные родственники, едва ли Йоран испытывает много тёплых чувств к брату своей жены, ровно как и к Торлейфу, её отцу. Да и к самой своей юной жене, судя по всему, Йоран большой любви не питает. С другой стороны, Риг затруднялся найти хоть что-то, что вызывало бы у Йорана хоть какие-то приятные чувства, помимо выпивки и платных девок.

Чтобы найти Младшего в этом лабиринте стеклянных переходов пришлось изрядно постараться. И даже подойдя к ворлингу почти вплотную, Риг был уверен, что смотрит на него через зеркало и обман глаз, так как Йоран стоял и разговаривал с Трёшкой. Смуглокожий раб, который буквально на своём лице носил все три необходимых для выкупа золотых кольца, никогда не вызывал у Йорана ничего, кроме откровенного презрения. Однако сейчас, впервые за две с лишним недели оказавшиеся в безопасности, они сидели рядом и разговаривали.

Ни единого слова их беседы Ригу услышать не удалось, потому как едва он приблизился, оба они замолчали и выжидательно уставились на него. Риг явно был лишний в этой беседе, да и попытка построить заговор против Эйрика, пока их слушает верный раб вождя — явно не лучшая идея.

С другой стороны, что они могли обсуждать? И почему вдруг замолчали?

— Вам двоим только дорожного знака не хватает, — ухмыльнулся Риг, присаживаясь рядом. — С надписью «обсуждаем заговор, прямо по коридору».

Первым делом Риг достал из своей поклажи и разложил вокруг себя все необходимое для обработки раны: чистые повязки, нитки с иголкой, маленькую бутылочку дурнопахнущего состава, и прочее необходимое. После указал пальцем на Трёшку:

— Ты, осмотри моё лицо и протри этой вонючей штукой. Главное не торопись, нам важен процесс, и процесс этот должен быть длинным. А ты, — палец Рига теперь указывал на Йорана. — Скажи что-нибудь тупое.

— Тебя Стрик головой о жопу стукнул, или что?

— Действительное тупое, отлично получилось. Теперь со стороны мы заняты обычным делом — я терплю прочистку раны, Трёшка мне помогает, а ты… ну а ты продолжаешь быть собой. И вот теперь можно спокойно строить заговоры.

— Мы не строим заговоры, — сказал Трёшка с какой-то почти детской обидной.

Вылив немного мерзкой жидкости на самый чистый лоскут, он стал осторожно протирать лицо Рига. Действовал и правда очень медленно.

— Ага, вам просто что-то не нравится, и вы это обсуждаете подальше от остальных. Это не заговор, пока вас не поймали.

— Может мы тебя обсуждали, и рожу твою уродскую?

— Ты бы тогда не переставал, когда я пришёл. Зная тебя, наоборот ещё громче бы заговорил, так что речь явно не про меня. Но теперь, благодаря тебе, я знаю, что вы обсуждали человека, а не ситуацию или событие.

Йоран Младший скривился, поморщился.

На самом деле ничего точно Риг не знал, скорее сделал предположение, ещё и с большой натяжкой. Но вот то, как на его уверенные слова отреагировал Йоран — одно это сказало, что он прав. Люди говорят тебе на удивление много, когда думают, будто ты и так уже все знаешь. Так ты всё и узнаёшь.

Приятное чувство согрело душу Рига. Давненько он не делал ничего подобного, как будто в другой жизни. Со времён провала попытки сместить Торлейфа, результатом чего стал Кнут на Ступенях и потеря последних денег, голод, смерть сестры… Но сейчас он видел свои прошлые ошибки с очевидной ясностью. Он пытался сманить на свою сторону слабых людей, замахнулся слишком высоко, и при этом не смотрел за тем, куда смотрят другие, чего они хотят. И чего хочет он сам.

— Думаю, вы двое могли обсуждать только Эйрика, нашего любимого вождя. И с каким упорством он ведёт нас на смерть.

— Он не твой вождь, — снова голос Трёшки звучал как у ребёнка.

До этого Риг считай никогда не разговаривал с ним и сейчас не мог не подивится тому, какой он все же недозрелый. Или может это проявилось только сейчас, на Мёртвой Земле?

— Из всей моей фразы ты только с этим не согласен? В остальном я, стало быть, прав.

— Тебе, сын мертвеца, вообще никто не вождь, — кивнул Йоран. — И никто тебе не друг. Сам себя от всех отделил, даже брата своего не принимаешь, а теперь к нам садишься, будто тебе здесь рады.

— Не переживай, вашей радости мне точно не нужно. Ей и в лучший то день цена будет не больше гнутой монеты.

— Но мы то тебе нужны, иначе зачем бы явился. И сейчас ты нам в уши польёшь, а завтра снова с Безземельным Королём руки у всех за спиной пожмёте, или с Эйриком плечом к плечу в битве встанешь. Змеёй вертишься, чтобы всё как ты хочешь вышло.

— Хочу я только с этих проклятых мест выйти, и уплыть от них куда подальше, — грустно улыбнулся Риг. — Моя