Длинная цепь - Е. Емельянов

— Закон Севера это закон свободных людей, — сказал Риг, чувствуя, как трескаются его пересохшие губы с каждым словом. Когда он последний раз говорил вслух? — Вождь не может приказать нам хоронить одних людей и оставить других лишь по своей прихоти. Но вождь не может запретить нам воздать заслуженные почести погибшей. Это тоже закон Севера.

С этими словами Риг скинул свой плащ, последнее своё сокровище с тех времён, когда был ещё жив ярл Бъёрг Солнце Севера, и Риг был его богатым наследником. Последние годы только этот потасканный плащ со срезанным мехом, а теперь ещё и парой заметных разрывов, помогал Ригу отделять себя от серой массы, был для него своеобразной короной. Этим плащом Риг укрыл холодное тело девушки.

Последние почести — признание заслуг, исключительно добровольное. Как правило, происходит перед отправкой покойного в последний путь, когда до того, как тело возвращается морю, друзья и родственники жертвуют мёртвому важные для них вещи. Вроде как возврат долгов, которые не успели выплатить при жизни — так, во всяком случае, этот ритуал трактует большинство. Но есть и другое толкование, что-то вроде признание потери, дань уважения и любви, своеобразный способ сказать «без тебя всё остальное не имеет смысла».

Невольно Риг подумал, что никто не упорствовал в том, чтобы воздать почести Вэндалю Златовласому. Никто о такой возможности даже не вспомнил.

Первым после братьев к Кэрите подошёл Ингварр Пешеход, осторожно положил рядом с ней маленькую плетёную куколку, которую должно быть, привёз с собой аж с самого севера. В его огромных ладонях игрушка казалась и вовсе крошечной. Вторым был Эйрик — развернул своё скромное знамя и оторвал от него лоскут, вплёл в волосы сестры. Стрик Бездомный просто кивнул бессмертной, а Бешеный Нос оставил свою стрелу.

Дань уважения отдали и Безземельный Король со своими телохранителями: сам Браудер молча отдал снятое с пальца кольцо, одно из многих, в то время как Финн положил к ногам девушки струну со своего музыкального инструмента, а Бартл положил подле неё свой шлем. Случайно или нарочно, но глаза шлема были направлены на саму Кэриту, будто приглядывая за ней.

Были и те, кто не выказал уважения погибшей. Среди них был, что удивительно, Ондмар Стародуб, и уже ожидаемо безвольный шаур, Дэгни Плетунья и беглый магоборец, Робин Предпоследний. Страж будто бы даже ещё дальше отошёл от мёртвого тела, встал в стороне от остальных, но в одиночестве пробыл недолго — Браудер встал рядом с ним, повёл тихий разговор, пока другие были заняты скорбью. Слов их Риг не слышал, но видел, как Король передал бывшему Последнему Стражу один из своих бесконечно-чёрных металлических слитков, полученных в качестве трофея.

Странно.

Странно и тревожно, непонятно.

Царапает на самой глубине сознания, кричит и рвётся наружу пугающая мысль.

Когда Элоф Солёный, оставивший Кэрите на прощание снятый с шеи медальон, с трудом поднялся, его место внезапно занял Трёшка. Будучи рабом, не имел он ничего, и оставить ему было нечего, поэтому оставил он обещание — узнать, что находится к югу за жарким поясом, и рассказать бессмертной лично на Великой Битве, что ждёт всех достойных детей Севера в будущем, в Последний День.

Когда же ушёл и он, Эйрик снова скомандовал собираться на выход, и в этот раз все подчинились, кроме Рига. Он всё смотрел на Кэриту, на её красный платок, повязанный вокруг нежной и тонкой шеи, стянутый туго, узлом. Повязанный грубо и небрежно.

Кэрита всегда дорожила этим платком, единственной памятью по рано вернувшейся к морю матери. Бледная от рождения, всегда она самой первой изнемогала от духоты внутри тёплого дома, и никогда потому не завязывала этот платок тугим узлом, иной раз не завязывая вовсе. Никогда не прятала она свою шею.

Точно во сне Риг потянулся к этому платку, потянул за узел — оказалось, что так просто и не развяжешь. Попробовал выцепить ногтями — едва-едва. Сдвинуть просто вниз?

— Бесстрашный Эйрик Весовой хочет идти дальше, — сказал Безземельный Король, положив руку на плечо Рига, отчего тот вздрогнул от неожиданности. — Даже без помощи своей одарённой сестры. Опасное решение.

Ригу очень хотелось сглотнуть образовавшийся в горле ком, но показывать, что появление Короля его напугало, у него желания не было. Он промолчал.

— Опасные решения неизбежны для тех, кто хочет вести за собой людей, но важно, чтобы решения эти были обдуманными. Что по-настоящему опасно, так это идти на поводу эмоций. Не спросить себя «А что будет дальше?» и «Смогу ли я извлечь с этого выгоду?».

Браудер перевёл взгляд на платок.

— Что будет дальше, мальчик с севера?

Невольно Риг все же сглотнул. Странно, ведь именно Король должен сейчас нервничать.

— Сможешь ли ты извлечь из этого выгоду?

Эйрик Весовой

Тупой кусок бесполезного дерьма. Отец был прав: тупой, никчёмный, жирный неудачник, буквально ничто без его помощи и поддержки, пустое место. Кэрита рассчитывала на него, ждала от него помощи всю свою жизнь. Когда отец избивал их мать, когда её саму тащили на Дозорные Холмы, когда она вышла защищать этого бедового героя Кнута, когда сыновья Бъёрга обманом потащили её… сюда…

А он так ничего и не сделал. Надо было убить всех их ещё в Стальгороде, когда они натравили их отряд против всего города. Или даже на корабле. Ещё в Бринхейме, до посадки на корабль! Играл в благородство, не хотел быть как отец. Тупой кусок дерьма.

— Ты в порядке, вождь? — спросил его Ингварр Пешеход.

Отвечай ему. Держи себя в руках, плакса, сохраняй лицо. Будь тем вождём, которым вызвался для них быть. Отвечай ему!

— Бывало и лучше.

Он их всех сюда завёл. Соврал всем, что хочет найти здесь славы и силы, сам себе набрехал, что хочет защитить сестрёнку, но правда лезет наружу. Они видят, они знают, какой он на самом деле бесполезный мешок дерьма. На что он вообще рассчитывал? Брюхо даже после голодных недель трясётся от каждого шага, ладони потеют, пот катится градом. Проклятая вечная жара. Он выглядит нелепо во главе отряда настоящих воинов, все это знают. Зачем он только взял этот дурацкий княжеский меч? Думал, будет выглядеть с ним благороднее, а только подчеркнул всю нелепость происходящего. Мало ему было роли отцовского знаменосца? Дурак, дурак, дурак.

По крайне мере пока что они слушают его команды. Дали ему имя.

Да, конечно, имя, за собственные заслуги, да? Или за