Длинная цепь - Е. Емельянов

как такового, вообще будто бы ничего не чувствовал, и в голове у него царила звенящая тишина. Так же, должно быть, себя чувствует муравей, когда у него перед глазами беспечный человек давит десятки его собратьев, не замечая, или же в считанные минуты разоряет весь муравейник без всякой цели, исключительно в поисках забавы. Ещё вчера ты был целым человеком, хозяином своей жизни, и тут вдруг вынужден осознать свою крошечную беспомощность. Становишься настолько маленьким, что внутри даже для страха места не остаётся.

— Отметина у неё на коже? — спросил Риг. — Она говорила, что получила такую. На левом бедре.

— Проверили, — кивнул Эйрик. — Отметины нет.

— Уходить надо, — продолжал подвывать Синдри, свернувшийся калачиком возле умирающего огня. — Возвращаться на корабль, возвращаться к людям, бежать домой, прятаться дома, прятаться среди людей и надеется, что эта земля нас простит. А не простит, так забудет, а не забудет, так хотя бы убьёт.

— Мастер Синдри в чём-то прав, — поднялся со своего места Браудер Четвёртый. — Мы потеряли помощь инженера, и в подобных обстоятельствах будет разумно повернуть назад, вернуться на корабль. А мы здесь, хочется верить, люди разумные.

Эйрик в его сторону даже не повернулся, продолжал неотрывно смотреть на мёртвое тело сестры. Но голос его был твёрдым, обычным до ужаса.

— Мы люди севера. И мы продолжим наш путь, покуда не достигнем нашей цели, и не увидим лично то место, откуда бьёт в небо этот нескончаемый поток света впереди. Пока что мы не прошли и половины пути.

Внутри Рига всё сжалось. Нет ещё и половины пути?

Он с трудом удержался от того, чтобы спросить вслух считает ли Эйрик ещё и обратную дорогу, или говорит только о путешествии до источника света. Сколько вообще дней они идут? Неделя точно, вроде бы. Дней десять? А сколько всего они планировали идти дней до этого проклятого светового столба?

Риг медленно и тихо выдохнул, дыхание его было дрожащим. Он не помнил точно, сколько они планировали идти, словно обсуждали они это годы назад. Кажется, планировали идти месяц, что-то около того, и вроде бы это только в одну сторону. Боги, во что он только себя втянул.

— Пожалуйста, помогите, — прошептал он как можно тише, чтобы никто иной не услышал его постыдной молитвы к тем, от кого его народ отрёкся многие поколения назад. — Заберите меня отсюда. Пожалуйста.

«Ещё нет и половины» — как может Эйрик говорить подобные слова и ожидать, что его не зарубят топором на месте? И почему никто не сказал и слова против? Остальные желают помереть в этом ужасном краю?

Первым Риг посмотрел на Кнута — старший брат, как оказалось, не слушал ни Эйрика, ни Короля, и просто сидел, понурив голову, возле бездыханного тела Кэриты, держал её холодную руку. Сам Кнут выглядел не многим лучше мёртвого, хуже даже чем когда Риг видел его в тюремном срубе, но как и тогда — от всей фигуры старшего брата веяло какой-то несгибаемой, упрямой силой. Это даже пугало. Ондмар Стародуб возвышался за плечом Эйрика, непоколебимый как скала, практически безразличный, а Дэгни Плетунья, Трёшка и шаур, естественно, стояли там же. Наёмники Короля же ожидаемо притаились на стороне своего командира, а рядом с ними был Робин Предпоследний и, что неожиданно, Бешеный Нос.

Остальные же метались взглядами из стороны в сторону, и если Йоран Младший или Ингварр Пешеход выглядели скорее напугано, то Стрик почему-то казался скорее злобным, а Элоф Солёный… радостным?

— Тяжело и опасно будет продвигаться дальше без помощи человека, способного чувствовать потоки магической энергии, — заметил Браудер, слегка разводя руки в стороны и улыбаясь Эйрику своей неумирающей улыбкой.

— «Сложно» ещё не значит «невозможно». Многие ворлинги уходят в подобные экспедиции и без присмотра бессмертных.

— Многие ворлинги из подобных экспедиций и не возвращаются. Мы сами стоим здесь живые большим числом лишь стараниями покойной Кэриты. Скольких раненых она помогла вылечить? Сколько коварных ловушек и опасных тварей смогла обнаружить? И сколько из них теперь не сможет.

— И вы предлагаете всё бросить прямо сейчас, на середине пути? — глаза Эйрика недобро свернули. — Предлагаете сдаться, и вернутся домой практически с пустыми руками? Даже мой отец зашёл дальше.

— Я просто предлагаю выжить, — примирительно сказал Безземельный Король.

— Ну так идите, — Эйрик жестом указал на обратное направление. — Выживайте.

Повисло тягостное молчание. Никто не пытался уйти, никто больше не пытался спорить. Все чего-то ждали, но едва ли хоть кто-то мог сказать чего именно.

— Сворачиваем лагерь, — сказал в итоге Эйрик, и впервые отвернулся от сестры. — Мы выдвигаемся дальше.

— Её мы тоже не проводим в последний путь? — спросил Кнут. — Оставим гнить здесь, как Свейна на берегу, и как Вэндаля вчерашним днём?

Лишь на одно мгновение Эйрик замялся перед ответом, но после отвечал уже собрано, голосом спокойным и уверенным:

— У бессмертных нет последнего пути. Однажды, через десять лет или через столетие, моя сестра переродится. Нет нужды заботиться о её теле.

Когда Кнут поднялся, Риг был уверен, что он ударит Эйрика, и может даже бросится на него с оружием. Кулаки старший брат точно сжал крепко, до дрожи. Ондмар Стародуб слегка переменил позу, готовый в любой момент защитить сына ярла, а Дэгни Плетунья, не таясь, достала свои ножи.

Вот только Кнут не стал нападать.

— Она одна из нас.

— Бессмертные не могут быть одними из нас, — Эйрик отвернулся, не смотрел теперь ни на кого. — У неё нет цепи, и никогда не было. А даже если и была, то её смерть ничем не отличается от смерти Вэндаля. Не должно вождю хоронить одних и оставлять других лишь по своей прихоти. Закон Севера един для всех.

Кнут вытащил нож, и Ондмар покачал головой, рукой завёл Эйрика себе за спину, потянул из ножен свой меч.

— Одна из нас, — сказал Кнут, и сел перед Кэритой на колени. — Пусть не последний путь, но последние почести.

С этими словами он положил свой нож ей на грудь, сложил руки девушки на рукояти.

Риг волевым усилием сбросил опутавшее его оцепенение, поднялся и подошёл к брату, положил руку ему на плечо. Ондмар и Дэгни всё ещё держали в руках обнажённое оружие, Трёшка был безоружен, шаур же оставался безмятежен, но на его счёт Риг не обманывался