Длинная цепь - Е. Емельянов

не сделал бы на его месте, да и Бринхейм при Золотом ярле становился богаче, а жители сытнее. Разве это плохо? А его сын, Эрик Весовой, что показал себя и справедливым вождём, и отважным воином? Будет ли плохо, если он займёт впоследствии место своего отца?

Риг испытывал странную неуверенность по этому поводу. Всё это было хорошо и правильно, но как он и сказал Ингварру Пешеходу, будто бы какая-то ерунда. И чем дальше они продвигались, чем больше Эйрик показывал себя достойным ворлингом, тем сильнее крепла эта мысль внутри Рига.

Поначалу он принимал это чувство за зависть, за желание быть на месте Эйрика, самому вести воинов в бой и делить славную добычу по справедливости. Желал ли Риг самому ходить с богатым и красивым мечом, подарком княжеского брата, да на людей немного с высоты смотреть? Пожалуй. Но лёжа в полудрёме во время очередного привала, глядя немигающим взглядом на столб света впереди, Риг понял, что эта детская зависть ни при чём. Меньше всего он хотел бы оказаться на месте Эйрика, быть вот таким вот, какой он сейчас. И ещё меньше желал он видеть подобного человека во главе длинного стола.

Эйрик Весовой, достойный ворглинг, бесстрашный воин и добрый вождь вызывал у Рига отвращение как человек, и презрение как правитель. Сам Риг физически старался держаться от Эйрика подальше, избегая его так же, как Кнут избегал его, в то время как сам предводитель их отряда как будто бы напротив искал разговора.

В этот раз отряд устроился на привал раньше обычного, едва они только вывалились из очередной проклятой ловушки. Широкая поляна, довольно мирная на первый взгляд, где не было ничего, кроме медленно кружащей в воздухе пыли и странных существ, похожих на мягкие, пушистые белые шары, столь лёгкие, что так же без труда дрейфовали в воздухе, на высоте человеческого роста. Они совсем не выглядели как угроза, во всяком случае, пока их медленный полет не заканчивался столкновением с кем-нибудь.

— Не трогайте мягкую плоть своей живой плотью, — напутствовал их Мёртвый Дикарь Синдри. — Не режьте сталью и не бейте дубиной. Ступайте медленно и неспешно, плавно несите себя вперёд, так как даже одно резкое движение всколыхнёт их всех, от легчайшего взмаха разразится хаос. И если случится вам помирать, по глупости своей или просто от недостатка удачи — не тяните с собой остальных, делайте это безропотно, неподвижно.

Мягкая шёрстка этих созданий на деле оказалась сотнями, тысячами маленьких хоботков — каждый не толще волоса, но при этом на удивление прочный. Они жадно хватались за всё, что подворачивалось им на пути, и липли к одежде, оружию или живой плоти. Цеплялись так, что оторвать их можно было лишь вместе с тканью или куском кожи да мясом. Стрику не повезло больше всех — до его плоти смогли коснуться сразу четыре таких штуки, и теперь он, сжав зубы и с утробным, звериным урчанием, медленно отрывал их от себя. После этого Кэрита магией удаляла семена, которые успели проникнуть под кожу воина, и даже начали пускать тонкие, точно паутинка, корни.

Однако хуже всего было, когда эти существа облепляли тебя полностью, как это случилось с Ингварром. Высокий, широкий — идеальная цель для подобной ловушки. Как только пушистый шар вцеплялся в свою добычу, он тут же начинал втягивать в себя всю окрестную пыль и песок, становясь тяжелее. Если же получалось у него добраться до оголённой кожи — наполнялся он ещё и человеческой кровью. Один такой паразит — это ещё не страшно, но вот два или три десятка серьёзно затрудняли передвижение. В какой-то момент Ондмару, Кнуту и братьям-наёмникам Короля пришлось тащить погребённого под грудой мягких шаров Инварра на верёвке, так как сам он двигаться уже не мог.

— Ненавижу это место, — пробормотал Риг, ножом вырезая дыру в своём плаще, вокруг места, где к нему прицепилась пушистая тварь.

Выбросил тварь с куском ткани в сторону, поморщился — почувствовал, как натянулись края уродливого шрама на лице. Он действительно ненавидел это место.

Мёртвая Земля играла с ними, заставляла жизненный опыт гостей работать против них. В отличие от остального мира, здесь круглое, мягкое и лёгкое тоже было опасным, как и неподвижное, мёртвое или хрупкое на вид. День ото дня делалось очевидным, что сама по себе природа, пусть даже усиленная дикой магией, не могла породить что-то подобное, да ещё и в таких количествах. Мёртвую Землю породили люди, её бывшие жители. Знать бы ещё зачем.

— Ты выглядишь взрослее, мальчик с севера, — сказал ему Безземельный Король, будто бы случайно севший рядом.

Кажется, это был первый раз, когда главарь наёмников первым заговорил с Ригом. Возможно, то был первый раз, когда ему что-то было нужно от мальчика с севера. Потому, наверное, и решил подлизаться.

— Я не чувствую себя взрослым. Мне лишь начинает казаться, что все остальные такие же дети.

Браудер улыбнулся. Нечасто встретишь человека, который может вот так улыбаться на Мёртвой Земле, почти две недели проведя без нормальной еды, отдыха и сна. От этой улыбки Ригу как будто бы самому стало немного легче. Приятный человек, но и страшный в то же самое время.

— Это уже само по себе верный признак взросления. В конечном счёте ты поймёшь, что никто не знает ничего, и каждый готов при любой удобной возможности спрятаться за чем-то большим. Так появляются короли и боги.

— Стало быть, только правители у нас по-настоящему взрослые? Ярлы и герцоги, халифы и дожи? И, видимо, король?

— Не нужно быть взрослым, чтобы делать взрослые дела. Народы трёх континентов пришли бы в священный ужас, когда б узнали, какие мелочные страсти да какие жалкие люди направляют движение мира, — Король ободряюще улыбнулся. — Я не обольщаюсь, занимаю своё место среди прочих, и отличаюсь разве тем, что признаю эту истину, и обращаю её себе на пользу.

— Обращаете как?

— Детьми также очень легко управлять.

— Обещая им сладости и угрожая наказанием? — Риг перевёл взгляд на Финна и Бартла, помогавших друг другу избавиться от пушистых паразитов. — Поэтому они с вами? Ради награды, или из страха наказания?

— Нет, но причина не менее детская. Один из них верит, что данное слово нужно держать, а жизнь человека имеет цену. Второй верит в сказки про благородных рыцарей и добрых королей, и даже больше, чем первый. Думаю, ты сам можешь угадать кто