Длинная цепь - Е. Емельянов

Про достойного шаура

Я расскажу вам про достойного шаура. Достойный шаур исправно следовал Пути воина, и достиг в нем такого успеха, что получил разрешение носить меч. Этот достойный шаур всегда просыпался засветло, посвящая первые часы проверке конюшни, отхожего места и подъездных ворот, их уборке по необходимости. После совершал он утреннее омовение, воду изо рта сплёвывая тихо, не тревожа других. Часы последующие уделял служению, проявляя заметное усердие. После ужина учил языки. Ни одного дня не прожил он зря.

Меч его всегда был готов к бою, а одежда была чиста и опрятна.

В первые годы жизни шаур сторонился поэзии и музыкального искусства, всего себя посвящая совершенствованию техники боя со своим братом, восстанавливая утраченные приёмы и навыки. Когда достиг должного уровня — освоил и поэзию, и игру на флейте. Спать достойный шаур ложился рано, чтобы если случится ворам залезть в его дом после полуночи, сон его не был крепок, и мог он наказать их соответственно. Перед отходом ко сну проверял достойный шаур все без исключения масляные светильники, чтобы убедится в том, что все они погашены и нет риска пожара. Лично закрывал ворота.

Достойный шаур был замечен старейшими, и его усилия были также ими замечены, а потому отправлен он был ко двору Железного Императора. Там служил он долгие годы, пока не вмешался случай. Разбойники устроили засаду на Императора, положили мёртвыми и его слуг и его рыцарей, но до самого Императора добраться не могли — императора охранял достойный шаур с мечом. Долго длился бой, высокой росла гора мёртвых тел перед шауром, пока один из бесчестных разбойников не нанёс тому коварный удар в спину, стрелой из длинного лука.

Сильно ранен был шаур, но ещё сильнее была ранена его гордость, так как погиб его хозяин, но сам шаур продолжал жить. Посчитав, что сделал он всё, что было должно сделать шауру на Пути воина, свою жизнь он оставил себе, и принёс свою жизнь в Шаулир, к старшейшим.

Старейшие смотрели на достойного шаура строго. Видели они, как остался он жив после смерти хозяина, и подозревали его в бесчестии. Видели они шрам от стрелы на спине шаура, и подозревали его в трусости. Спросили они ответа шаура, но достойный шаур промолчал: не было у него возможности подтвердить свои слова — основание для подозрений в клевете.

Решением старейших, сломан был меч достойного шаура, а сам он изгнан из рода до трёх смертей, в наказание за свой проступок.

Первую смерть достойный шаур нашёл на землях Пророка, с обломком своего меча сойдясь в схватке против Проповедника Мира. Должен был умереть, но остался жив.

Вторая смерть нашла достойного шаура в бескрайних степях. Во время набега великой орды на выкованные из огня и камня границы Империи, вышел он один против тысячи, с обломком меча в окровавленной ладони. Должен был умереть он, но остался жив.

Третья смерть пришла к достойному шауру среди ворейских лесов, пока на вершине высокой башни защищал он новорождённого княжича семь дней и семь ночей, собственной кровью утоляя голод и жажду неразумного ребёнка. Должен был умереть, если и не от вражеских ударов, так от недостатка собственной крови, от неспособности более держать в руке обломок меча. Но не умер.

Вернулся достойный шаур обратно, в истинный дом свой Шаулир, на суд старейших. И старейшие постановили восстановить его меч, и назвали его достойным шауром, признавая свою ошибку. Этим мечом, восстановленным и выкованным заново, достойный шаур убил себя на суде у старейших, в истинном доме своём — Шаулире.

Глава 22

Выгода

Следующие несколько дней Риг и Кнут практически не разговаривали друг с другом. Всё их общение было исключительно по делу: собрать дрова, развести костёр, сменить друг друга на посту, и на деле то Риг разговаривал с братом едва ли не столько же, сколько обычно, и всяко больше, чем со многими другими их товарищами. Но в каждое слово, которым они обменивались, было тяжёлым. И тяжесть эта давила на Рига даже сильнее, чем постоянный озноб и неутолимая усталость.

В какой-то момент он выстрадал желание извиниться перед братом, но Кнут будто умышленно избегал его, постоянно оказываясь рядом с посторонними. Целый день Риг пытался оказаться с ним рядом наедине, и к исходу этого дня напитался злостью в безрезультатных попытках. Если Кнут будет его избегать, то и самому Ригу оно не нужно. В конечном счёте…

В конечном счёте, он не сказал ничего, кроме правды.

Ненависть — очень сильное слово, но оно не было для Рига в новинку. Он знал, что ненавидит своего отца, хоть и стыдился признать это даже в своих мыслях. Он думал, что ненавидит Торлейфа, хотя на самом деле просто желал его ненавидеть и считал, что имеет на это право. Но Кнут? Ненависть к брату была для Рига в новинку, хотя он и прожил с ней уже далеко не первый год, как он сейчас это понимал.

Когда их отца не стало, никто в семье не ставил вопроса о том, кто должен их возглавить, как-то само собой было решено, что за главного теперь Риг. Ему на тот момент едва тринадцать лет исполнилось, а его выставили вперёд против других кланов, против Торлейфа и всего их проклятого города на окраине мира. Кнут и выставил, уже взрослый человек с несколькими звеньями в цепи. Старший в семье.

Потому что такова была воля отца, и потому что Кнут никогда не имел никакой другой воли. Меч в чужих руках. Легко оставаться Белым по деяниям своим, когда никаких своих деяний не имеешь, и лишь исполняешь чужие приказы. Очень удобно.

Но именно ненависть Риг испытывал к брату не из-за этого. Когда Кнут вывел его вперёд просто потому, что так хотел их отец, когда называл его претендентом на главное место за длинным столом и следовал рядом в любом направлении — Риг ему не возражал. Их отец умер уже несколько лет как, а Риг всё ещё шёл по пути, который для него начертал мертвец. И Кнут был той длинной цепью, за которую отец с морского дна тянул Рига дальше по этому пути.

Разве сам он хотел становится ярлом, правителем над множеством отчаянных головорезов? Отправляясь в этот безумный поход, Риг был уверен, что хотел, но сейчас уже не был столь уверен. Торлейф в своём правлении не делал ничего такого, чего Риг и сам