Круг, петля, спираль - Анна Баснер

Стоявшие рядом с ним коллеги подняли таблички.

– В уголке вы видите эмблему вашей группы: котелок, звезду, кубок и другие. Найдите, пожалуйста, своего мастера. Он будет сопровождать вас весь день. Вы, наверное, заметили факелы по всему пляжу. Это своеобразные станции. Сакральные центры. Ваша задача – пройти все. Дальнейшие указания вы получите от своего ведущего, – резюмировал очкастый и выдохнул.

Федор медлил. К какой группе присоединится жена? Вероятность, что они окажутся вместе, – один к семи. Чуть больше четырнадцати процентов, если правильно посчитал. Но судьба была на его стороне: Мейв повела Веронику к организатору, сжимавшему в руках изображение кубка. Тому самому, белобрысому. Федор с гудящей от волнения башкой поплелся за ними. Момент истины. Либо узнает, либо нет. Эх, надо было, пожалуй, все-таки поменять группу. Не по лицу догадается, так по голосу или походке. Хорошо хоть натужной актерской игрой тут никого не удивишь. Можно кривляться как угодно.

Завидев престарелого Гэндальфа, Мейв растянула губы в дежурной улыбке: приветливой и равнодушной. Присела, чтобы перевязать Веронике поясок на платье. Нет. Не узнала. Как ни крути, а Федор умелый гример. Да она попросту не ожидает встретить мужа на игре! С чего бы? Где угодно, но только не здесь. Он всегда от ролевиков нос воротил. Жена ощущает себя в полнейшей безопасности. А значит, возможно, утратит бдительность. Хотя бы на десять минут. Больше Федору и не надо. Пожалуйста, Господи, каких-то ничтожных десять минут. Самых важных в его жизни.

Мастер Ульрих дождался, пока соберется группа, и проводил их к факелу, где торчало, чуть запрокинувшись на деревянной основе, напольное зеркало. Это был ритуал ни много ни мало «обретения себя». Участникам предлагалось по очереди стать протагонистом. Глядя в глаза своему отражению, ответить на наводящие вопросы Ульриха: озвучить настрой, сформулировать ожидания от действа. Потом мастер просил совершить особенное движение, как бы вытащить проблему из своего тела и отбросить ее в сторону. Эдакий короткий пластический этюд перед зрителями, развалившимися на поролоновых сидушках.

Игроки подошли к задаче по-разному. Кто-то снял проблему с плеч, как рюкзак, и пнул ногой воздух. Кто-то взвыл и отряхнулся по-собачьи. Мейв круто вывернула запястья и, выгнувшись, артистично воздела руки, словно разорвала кандалы. Ей даже захлопали, честное слово. Сменивший ее Федор, нарочито высоко заламывая голос, вновь набрехал чепухи про украденный бизнес и дернул кулаком от живота – вытащил из солнечного сплетения воображаемый нож предателя. Возвращаясь на место, покосился на Веронику. Та проводила его внимательным взглядом, насупив рыжеватые бровки. Бог мой, ну до чего похожа на мать в этом платье. Сил нет.

К обеденному перерыву группа прошла еще две станции. Простите, сакральных центра. Каждой практике сопутствовали длительные обсуждения: кто что осознал и почувствовал. Мастер Ульрих никак не оценивал ход беседы и психологических рекомендаций не давал. Похоже, его роль сводилась к тому, чтобы наблюдать и задавать вопросы. Следить за временем и при необходимости мягко закруглять особо речистых.

По сигналу колокола вся братия дружно снималась с места и перемещалась по замысловатой спиральной траектории к следующему факелу. Взвинченный Федор еле-еле выполнял несложные задания. Зажимался, мямлил. Боялся выдать себя случайным словом или жестом. Мейв, наоборот, расслабилась. Вела себя очень раскованно: явно получала безмерное удовольствие от процесса, раздавала советы, сама пылко жаловалась на «несчастливый брак» (цитата!), вовлекала Веронику в упражнения. Возможность перемолвиться с дочерью словечком так и не представилась.

Пока, успокаивал себя Федор. Пока не представилась.

Ритуал прорыва. Все участники замыкают цепь вокруг протагониста и хором скандируют болезненную фразу, услышанную от значимого другого. Центральный должен разбежаться и вырваться из круга давления – расцепить сомкнутые руки, почти как в детсадовской игре про Али-Бабу. Если это удается, обидные реплики превращаются в слова поддержки. Круг давления становится кругом утешения. Просветленного протагониста обнимают и дружески хлопают по плечу.

Знаете, что Федору припомнила, а вернее приписала, Мейв? Слово «бездарность». Якобы он ее так обозвал. А? Каково? Когда это он такое ей говорил? Про сериал – да, ляпнул тогда лишнего. Но «бездарность» – да боже упаси! Федор так стиснул ладонь соседа, что тот ойкнул и пробормотал: «Давайте полегче». Вероника участвовала в хороводе на общих основаниях, весело повторяла кричалки. От этого Федор злился еще пуще: зачем на ребенка-то вываливать свои обиды?

Ритуал созидания будущего. Вытряхнуть семена махровых петуний из выданного пакетика в плохо вскопанную клумбу на выходе с пляжа. Засыпать землицей, полить из лейки. Сделать вид, что ты по меньшей мере Сэм, заново озеленяющий Шир. Сформулировать за примитивными садовыми работами план действий на ближайший месяц. Поделиться в группе. Мейв, обтирая влажными салфетками грязные пальцы, сообщила о намерении наладить личную жизнь. В подтверждение под одобрительный гул зрителей, при ребенке, установила приложение для знакомств. Ни стыда ни совести. Щеки Федора жарко вспыхнули под силиконом. Выхватить бы у нее телефон и выкинуть к чертовой матери в залив. Едва сумел себя обуздать. Тут-то бы его однозначно раскусили.

Только это и остановило.

Обедали кто как хочет. Большинство игроков расселись на плетеных стульях в прибрежной закусочной. Некоторые, как Мейв, расстелили на песке поролоновые пенки и покрывала, распаковали привезенные с собой бутерброды и термосы для пикника. Федор апатично изучил ламинированный лист меню: шашлык, шаверма, греческий салат. Выцветшие фотографии не возбудили аппетита. Еще и грим, чего доброго, отклеится из-за усердного жевания. Поэтому Федор ограничился смородиновым лимонадом с мятой: его можно было без опаски цедить через трубочку. Не до еды сейчас. Надо ловить момент. Вдруг Мейв отойдет в туалет, оставит Веронику…

Но дочь, зачерпывая туфельками песок, подбежала к нему сама.

Протянула большущее желтое яблоко:

– Это вам. Вы ничего не едите.

Федор, оторопев, взглянул через плечо Вероники на жену – их разделяло от силы десять метров. Мейв, сидя на пледе в позе бронзовой русалочки, с гордостью любовалась дочерью. Федор принял теплое яблоко. Рука затряслась, будто его поразил всамделишный паркинсон. Внутренний голос заорал: не надо! Не рискуй! Вдруг Мейв все-таки услышит!

Но Федор не вынес. Не может он, не способен притворяться наедине с дочерью.

Сказал своим собственным голосом на синдарине:

– Аранель, это я. Папа.

Карие глаза Вероники расширились.

Прежде чем она успела что-то ответить, Федор добавил:

– Сейчас я Гэндальф Ильич, поняла, моя хорошая? Помнишь, как мы играли? Не выдавай. Если мама поймет, она меня прогонит.

Дочка кивнула. Мейв нетерпеливо приподнялась на пледе. Федор делал вид, что роется в сумке, и лихорадочно складывал на эльфийском неуклюжие фразы.

– Я могу тебя сегодня забрать. Хочешь жить со мной или с мамой?

Спросил – и сжался.

Вероника сказала не раздумывая:

– Хочу с тобой!

Федор вручил ей шоколадку:

– Все, аранель, беги обратно.

Дочь вернулась к Мейв и отдала ей «Милку». Мейв благодарно помахала Федору и улыбнулась. По-настоящему улыбнулась, излучая сквозь мутную патину прожитых лет то самое звездное сияние, что ослепило Федора на первой игре. Развернула шоколад. Снабдила Веронику пакетиком сока. Давненько Федор не видел жену такой. Радостной. Открытой. Счастливой. Он впился ногтями в яблоко. Пляж, плетеные столики, лесок – все поблекло и растеклось. Малышка была так близко… А теперь даже не оглядывается на него. Хочется верить, что из соображений конспирации. Стоило ли открываться Веронике заранее? Как это опрометчиво! Но он должен был ее спросить.

Так бы Федор себя и ругал, но тут с яхты пробили в колокол, возвестив окончание обеда. Мастера впопыхах дожевали и снова замахали табличками, собирая свои группы.

Ритуал встречи с болью. Протагонист выбирает из числа зрителей человека, который будет олицетворять источник горестей, и формулирует свои чувства. Игрок, исполняющий антагониста, должен молчать и слушать. Ведомая сверхъестественной интуицией Мейв ткнула пальцем в сторону Федора. Словно одним взмахом набросила удавку и медленно потянула. Он метнул на мастера Ульриха отчаянный взгляд. Тот ободрительно покивал. Отказаться нельзя.

На негнущихся ногах Федор вышел вперед и встал напротив жены. Глаз поднять не смел, зацепился взглядом