Круг, петля, спираль - Анна Баснер

Федор загрузился в электричку на станции Удельная. Дотащился до середины вагона, занял место у окна, сгорбился. Поискал исподлобья глазами редких попутчиков. Ранние дачники. Умаянная женщина, при ней резвый мальчишка, ровесник Вероники, лупит по скамье бадминтонной ракеткой. Грустный парень в обнимку с гитарным кофром. Луноликая девица, утонувшая в слишком большом пиджаке, – как пить дать едет гулять по ахматовским тропам. Обратят ли внимание? Подивятся ли гриму? Одет Федор был неприметно, в просторную черную рубаху и черные же брюки. С собой только сумка, внутри – пробитый нагрудник, складное зеркало, бутылек клея, паспорт, Вероникино свидетельство о рождении, шоколадка «Милка» и шерстяной плащ с капюшоном.

Федор покашлял – намеренно громко, раскатисто. Гитарист посмотрел сквозь него невидящим взглядом, малыш уронил ракетку, все прочие пропустили мимо ушей. Сердце подпрыгнуло к горлу: получилось. Получилось! Федор заставил себя сделать несколько трудных вдохов и выдохов. Волнение было слишком велико. У него нет права на ошибку.

Электричка, вздрогнув, тронулась. Путь обещал быть долгим и муторным, но Федор, слишком занятый мыслями о Веронике, не замечал ни мельтешения молодой листвы в запыленном окне, ни одинаковых полустанков Выборгского направления. Парголово, Левашово, Песочная… Очнулся Федор в Дибунах – смешное все-таки название, эти «Дибуны», Вероника, скорее всего, сочла бы их сказочными лесными зверями. Федор невольно стал воображать, как могли бы выглядеть загадочные дибуны, если бы он взялся их лепить, и за фантазиями едва не пропустил свою остановку.

Солнечное. Двадцать минут скорым шагом, почти бегом, мимо голубых и зеленых, некрепких, как скворечники, дач. Крутой выворот Приморского шоссе, длинный спуск, забитая парковка – и Федору открылся пляж. Охристый песок, бетонные дорожки, клумбы с голой землей. Провисшая волейбольная сетка на двух покосившихся столбах. Красавица сосна. Купальщиков нет: слишком холодная вода. На волнах покачивается ялик. Федору пришли на ум чьи-то стихи:

Там ребенок пел загорелый,

Не хотел возвращаться домой,

И качался ялик твой белый

С голубым флажком над кормой[6].

А что, если Вероника не захочет с ним сбегать? Столько времени без папы, с чего Федор взял, что она?.. Он чуть было не захлебнулся нахлынувшей безысходностью, чуть было не повернул назад, но неимоверным усилием взял себя в руки. Рано. Вот потерпишь неудачу – будешь скулить. А пока оглядись, изучи обстановку.

У кабинок для переодевания толкотня: участники заходят в мирских футболках и джинсах, вываливаются в средневековых нарядах, вальяжные и нелепые, как индюки. Иные, как Федор, в гриме, правда, без накладок – художественная роспись по лицу. Вероники и Мейв пока не видать. Дымят садовые факелы из бамбука, воткнутые в песок там и тут. Из прибрежных зарослей льется музыка. May It Be в исполнении Энии – где-то, значит, спрятан автомобиль с магнитолой.

Федор повесил нагрудную пластину, набросил на плечи плащ, аккуратно проверил на ощупь, надежны ли дряблые силиконовые щеки и выпуклое надбровье. Клей и накладки ужасно стягивали кожу, горел нос. Затылок, спекшийся под монтюром, чесался до умопомрачения. Недаром на съемках «Гринча» к Джиму Керри, исполнявшему зеленого монстра, приглашали психолога, эксперта по пыткам. Специалист то ли из ФБР, то ли из ЦРУ помогал озверевшему от грима актеру вытерпеть эту запредельную муку. Нормально, Федя. Переживешь. Вот страдать без любимой дочери – это, я понимаю, агония.

К Федору подлетел мастер игры, поджарый, белобрысый, босой. Удлиненный кожаный жилет со шнуровкой, затянутый поверх свободной льняной рубашки, светлые штаны на резинке. Ниже локтя болтается гроздь бейджиков на лентах.

Организатор сверился со списком, поставил фломастером плюсик напротив вымышленной фамилии Федора.

Стряс с локтя бейдж:

– Под каким именем участвуете?

– Гэндальф, – после минутной запинки ответил Федор.

– Да вас тут пять Гэндальфов, – улыбнулся мастер. – Какой вы? Серый? Белый? Малиновый?

– Ильич. Гэндальф Ильич.

– Точно? – недоверчиво переспросил организатор.

Получив утвердительный ответ, крупно написал имя и отчество на картонной карточке и отдал Федору. Указал на место сбора: выложенную мелким камнем линию недалеко от воды. Федор нацепил ленточку на шею, повертел бейдж. В углу напечатана эмблема, желтый кубок. В условиях прежних игр – немыслимый анахронизм. Подходы все-таки поменялись.

С большого плоского валуна в зоне общего сбора призывно махал еще один мастер, в круглых очках, внешне немного похожий на подстриженного и заматеревшего Галахада из студенческой компании Мейв. Федор насторожился: не он ли? Нет. Здесь острее пахло тиной: она лежала на песчаной отмели вязкими волокнистыми комьями. По всему пляжу организаторы соорудили что-то вроде извилистых коридоров – без стен, разумеется, только контуры из глыбок. Присмотревшись, Федор понял, что они образуют спирали вокруг нескольких центров, обозначенных факелами. Кучу времени, должно быть, на разметку убили.

К стартовой линии прибывали участники. Человек восемьдесят, а может, и все сто. Федор весь извелся, высматривая среди волшебного народца жену и дочь. С залива поддувал слабый ветерок, воспаленные глаза слезились. В висках колотилось: как? как именно он собирается все провернуть? Только сейчас Федор осознал, что ни черта не продумал. Слишком сконцентрировался на маскировке. А вместо внятного плана действий – пшик. Где же они? Вдруг Мейв перехотела играть?

Однако они прибежали, путаясь в платьях и застревая каблучками в песке, за пять минут до начала. Федор непроизвольно вжал голову в плечи, но ни Мейв, ни Вероника не признали его в толпе.

– Обратите взгляды к морю, – провозгласил очкарик с покатого валуна.

Толпа уважительно притихла. К берегу плавно приближалась легкая яхта. Точнее, круизный швертбот, плоскодонный, судя по тому, что судно безбоязненно зашло на тинистое мелководье. Щегольской парус. Ритмичные взмахи весел. Четыре гребца, за румпелем на корме – рулевой.

– Вечером этот корабль покинет Серебристую Гавань, – тем временем надрывался мастер, перекрикивая шлепанье воды. – И унесет с собой то, с чем вы хотите расстаться. Мы попросили каждого привезти с собой особенный артефакт. Символ. Этот предмет нужно отдать кораблю. Сделать это можно в любой момент в течение дня. Когда вы почувствуете, что готовы. Мы понимаем, что с прошлым порвать не так-то легко, поэтому придумали для вас семь ритуальных практик. Они помогут вам совершить этот непростой шаг. Первое, что мы просим вас сделать, – повернитесь к соседу, расскажите пару слов о себе и покажите свой артефакт. Объясните, чем он вам дорог. Вспомните, что с ним связано хорошего. Не обязательно сразу делиться, почему вы желаете с ним попрощаться. Это тяжело. Говорите только то, что посчитаете нужным. На все про все у вас пятнадцать минут. Когда услышите колокол, знакомство заканчивается.

Мастер подал гребцам на яхте условный знак. Один вскочил и ударил в рынду.

– Можно начинать!

Федора тронула за плечо пухленькая, низенькая, пышно завитая брюнетка с накладными остроконечными ушами и непроизносимым имечком Туилиндэ. Телосложения, прямо скажем, не эльфийского – что лишь подчеркивал тесный корсет. Федор продемонстрировал ей дырявую латную пластину на груди. Снабдил артефакт легендой: ближайший друг, партнер, предал. Вместе подняли дело, а теперь тот взял и отнял бизнес, кинул на деньги. Надоело ныть, хочу двигаться вперед. Брюнетка со всем возможным состраданием изучила фигурный кусок жести. В жестком каркасе платья сочувственно колебался рыхлый бюст.

В свою очередь Туилиндэ показала Федору игрушку. Пластмассовую балеринку без ступней. Оторвана от музыкальной шкатулки. Принялась жаловаться на свою маму, что-то они там не поделили. При чем тут фигурка – неясно. Федор слушал без внимания. Косился на Мейв. Та предъявила раскрытую ладонь громиле в доспехах орка – тоже, кстати, загримированному. Что там? Впрочем, Федор и так знал. Кладдахское кольцо. Вероника прижималась к маминой юбке, как котенок. Осматривалась, приоткрыв рот: еще бы, столько всего любопытного!

Пока суть да дело, гребцы в высоких резиновых сапогах соскочили на мель и вытянули кораблик на берег. После этого выстроились в шеренгу напротив игроков. Белобрысый мастер, который первым поприветствовал Федора, раздал им какие-то таблички и встал рядом. Рулевой отбил склянки.

– Заканчиваем! Заканчиваем! Спасибо. Друзья, нас много, и мы разделимся на семь групп. Обратите внимание на ваши карточки. – Оратор