В боях за Дон - М. Н. Алексеенко

Еще запомнился Гукасу словоохотливый, добрый дедушка Мадо. Вечерами, когда над селением сверкали далекие звезды и на плоские крыши маленьких домиков лился бледный лунный свет, Мадо усаживал вокруг себя внучат, затягивался длинным чубуком и, вздыхая, начинал рассказывать чудесные сказки. Как любил их слушать Гукас! Сказкам дедушки Мадо не была конца. Каждый вечер он мог рассказывать о новых необычайных похождениях какого-нибудь бесстрашного храбреца. Он рассказывал внучатам о седой древности, о нашествии врагов на Армению, о борьбе против захватчиков, о легендарном Давиде Сасунском…　

И еще запомнил Гукас: когда бы старый Мадо ни говорил о великой стране, называемой Россией, морщинистое лицо его светлело, а слова всегда звучали особенно тепло и сердечно. Русских людей дедушка называл освободителями, единоверными братьями.　

Гукасу шел двенадцатый год, когда Армения подверглась новым тяжелым испытаниям. Пришло лютое горе и в селение Керс. Тучей налетели с гор конные аскеры[35]. Пьяные, вооруженные ножами и кинжалами, они врывались в армянские дома и безжалостно убивали всех, кто попадался под руку. Тщетно пытались люди спастись в сараях или садах: озверелые аскеры разрушали дома, не оставляя от них камня на камне, поджигали пристройки и бросали жителей в пламя. У крестьян оставалась последняя надежда — искать спасения в церквах. Но погромщики, обливая керосином древние стены храмов, уничтожали огнем и церкви, и тех, кто искал в них спасения, — стариков, женщин, детей. В те черные дни потерял Гукас мать, дедушку Мадо и двух братьев.　

Армянское население уходило в Россию. По горным тропам шли бесконечные вереницы беженцев. Обессиленные, шли они днем и ночью, и тернистый путь их отмечался кровью, трупами тысяч несчастных, погибавших в пути от голода и жажды, так и лежавших непогребенными на дорогах и перевалах, опаленных знойным солнцем…　

Шли они и в зимнюю стужу, ступая голыми ногами по обжигающему снегу, шли в ненастные осенние дни, коченея от непрестанных дождей и ледяного ветра. Изможденные, оборванные люди несли на руках детей и, обращая к небу глаза, просили всевышнего о последнем: отнять жизнь у них, но сберечь ее детям.　

В этом общем человеческом потоке направлялись к Александрополю[36] Гукас, его отец, маленький брат Ашот и сестричка Аревгат. Девочку нес отец, а Ашота Гукас. Прижимаясь к груди отца, девочка тихо всхлипывала. Четырехлетний Ашот громко плакал, беспрестанно звал маму. Отец хмурился. Заросшее черной щетиной лицо его осунулось, глаза впали, казалось, будто Карп и ростом стал ниже…　

Вскоре Гукас остался один…　

После долгих мытарств и лишений его взяли к себе солдаты Красной Армии.　

В 11-й армии, принесшей свободу Армении, был отдельный Лорийский армянский полк. Вот туда-то и попал мальчишка Гукас.　

В боях проявил сноровку, находчивость, полюбился красноармейцам, да так и остался с ними. Его прозвали Малышом, сыном полка…

7

Шесть дней и ночей, находясь в фашистском окружении, сражались солдаты Мадояна. Вражеское кольцо сжималось все туже. Но батальон сражался.　

На рассвете 14 февраля в Ростов вошли главные силы Южного фронта.　

…Жители снимали с дверей тяжелые засовы, широко открывали калитки. Они спешили выйти из домов, будто вырывались из тюрьмы. Ожили, зашумели улицы Ростова. Людской поток направился к центру: бежали дети, шли старики, женщины, исхудавшие, измученные, но счастливые.　

В тот зимний день наступила оттепель. Растаял снег, и казалось, будто сама весна вступила в город с нашими бойцами — так светло стало на душе у людей.　

В окружении бойцов своего батальона медленно шел Мадоян.　

— Это они здесь дрались шесть дней, — говорили друг другу жители города. — А тот, высокий, — их командир…　

К группе Мадояна подъехали командующий войсками Южного фронта генерал-полковник Малиновский, командующий армией генерал-лейтенант Герасименко, генералы, офицеры.　

Генерал Герасименко быстро подошел к Мадояну, обнял его.　

— Поздравляю! Замечательно сражались! — И, уже обращаясь к Малиновскому, сказал: — Это командир ростовского батальона, тот самый старший лейтенант Гукас Мадоян…　

Командующий фронтом протянул руку:　

— Весь фронт говорит о подвиге батальона. Молодцы! Вы, Мадоян, — герой Ростова!　

Не думал Мадоян, что шестидневные бои на Ростовском вокзале так высоко оценит командование. «Неудобно получается, — досадовал комбат, — краснею, как мальчишка».　

— Товарищ генерал-полковник… — голос Мадояна срывался. Он перевел дыхание. Казалось, ему не хватало воздуха. — Наш батальон сделал то, что должен был сделать…　

— Батальон покрыл себя боевой славой. Командование фронта ходатайствует перед Советским правительством о присвоении вам, товарищ старший лейтенант, звания Героя Советского Союза, — сказал генерал-полковник. — Солдаты и офицеры за проявленное мужество, отвагу и воинское умение будут награждены орденами и медалями.　

— Служу Советскому Союзу!　

8

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 31 марта 1943 года Гукасу Мадояну за отвагу и геройство, проявленные в боях за Ростов, и за образцовое выполнение боевого задания батальоном, которым он командовал, было присвоено звание Героя Советского Союза.　

Этот подвиг был отмечен нашими союзниками. Президент Соединенных Штатов Америки, Верховный Главнокомандующий американскими войсками Франклин Делано Рузвельт наградил старшего лейтенанта Мадояна золотой медалью «За боевые заслуги».　

Через несколько дней командование 28-й армии — командующий генерал-лейтенант Герасименко, член Военного совета генерал Мельников и начальник политотдела генерал Егоров прислали Мадояну письмо, в котором говорилось:　

«Шесть суток героической борьбы, которую Вы вели с превосходящими силами противника в Ростове, — образец воинской чести и доблести офицера Красной Армии. Как достойный сын древней Армении, Вы вместе со своими храбрыми бойцами, громя ненавистных немецко-фашистских мерзавцев на берегах Дона, отстаивали свободу и славу всей нашей многонациональной Родины.　

Вы удостоены высокой и почетной правительственной награды. Ваш подвиг навеки записан на страницах истории Великой Отечественной войны.　

Поздравляем Вас со званием Героя Советского Союза, от всей души жмем Вашу руку, желаем бодрости, здоровья и дальнейших боевых успехов во славу нашего народа, на страх и смерть врагов!»　

После, в беседе с автором этих строк, генерал-майор Никита Васильевич Егоров сказал:　

— Мадоян — это армянский Чапаев.　

В те дни армейская газета 28-й армии ««Красное знамя» призывала воинов: «Товарищи! Деритесь с фашистами так, как дрались бойцы старшего лейтенанта Гукаса Мадояна на Ростовском вокзале!»　

В той же газете были опубликованы стихи фронтового поэта Якова Козловского:　

На крае переднем, под гром канонады,　

Где свод поднебесья багрян.　

Героя Союза поздравить мы рады,　

Поздравить тебя, Мадоян!　

Солдат своих вел ты не раз в наступленье,　

По льду через Дон проходил.　

Ты с ними в ростовском горячем сраженьи

Вокзал у фашистов отбил.　

Средь зданий разбитых,