В боях за Дон - М. Н. Алексеенко

короткой ручкой, гранату, солдат, опережая сержанта, ящерицей полз к куполу. Пудовкин и Гогладзе били по колпаку из автоматов, стараясь попасть в амбразуру. Но оба находились сбоку, и пули в нее не попадали.　

В грохоте боя послышался нарастающий вой. Перед Ивановым всплеснулся огонь. Осколки секли землю, оставляя на ней рваные следы…　

— Да проклянет тебя мать родная! — кричит в чей-то адрес Гогладзе, пружинисто вскакивает. Стремительной перебежкой он достигает солдата, падает рядом, задевая его плечом. Иванов неподвижен. Гогладзе разжимает крепко стиснутые пальцы мертвого, вырывает из них гранату. Он приподнимается, чтобы бросить ее в амбразуру. Но не успевает этого сделать.　

Оглянувшись, Пудовкин видит залегшую цепь роты. Он не чувствует страха. Все его сознание сосредоточено на амбразуре. Между ней и им лежали недвижимые Иванов и Гогладзе. Его боевые товарищи.　

— Сейчас я тебя… Сейчас… — Он замирает, чувствуя в руках тяжесть.　

Что есть силы бросает гранату к бронеколпаку, из амбразуры которого продолжает строчить пулемет. Гремит оглушительный взрыв. Пулемет на минуту смолкает и снова продолжает свою скороговорку. Пудовкину даже кажется, что теперь пулемет строчит еще яростнее, чем прежде.　

— Я заставлю тебя замолчать!　

Он стремительно бежит туда, где только взорвалась граната. Бежит с ясным сознанием того, что должен, нет — обязан заставить замолчать пулемет, от огня которого несет потери рота.　

— За Родину! — кричит он и падает на амбразуру.　

Румяной зарей вспыхнуло в груди, заиграло на миг яркими красками, будто радуга в голубом небе. И разом погасло. Навсегда.　

А над широким полем гимном подвигу прогремело «ура» солдатской цепи, бросившейся на последний штурм «Черного ворона».　

Павлу Григорьевичу Пудовкину было посмертно присвоено звание Героя Советского Союза.　

Начальник политотдела 248-й стрелковой дивизии полковник Дюжилов доносил: «Личный состав в бою действует исключительно храбро. Коммунисты и комсомольцы показывают образцы отваги и мужества, увлекая за собой товарищей… За время первых боев в партию было подано около ста заявлений»[37].　

Гитлеровцы дрались с упорством обреченных, стремились удержать каждую высоту, каждую позицию.　

…Гвардейская рота старшего лейтенанта Дмитрия Чумаченко штурмовала безымянную высоту. Все ее атаки противник отбивал. Осколки и пули косили храбрецов.　

— Чумаченко, почему топчетесь на месте? Высоту взять! — требовал комбат.　

А в роте все меньше и меньше оставалось бойцов. Выбыли из строя все офицеры, взводами командовали сержанты, в отделениях — по два-три человека. Перед очередной атакой командир роты вызвал взводных.　

— Прибыл… — доложил старший сержант Андреичев.　

За ним явились старшина Мелешкин, сержант Саранин, младший сержант Семенов.　

— Сколько в роте осталось коммунистов? — спросил Чумаченко у парторга роты Зайнулина.　

— Я один…　

— И меня считай коммунистом, — сказал командир роты.　

— Нас тоже, — потребовали остальные.　

— Атаковать будем так… — Командир роты уточнил задачу взводам.　

Опять в небо взлетела ракета. И поднялась в атаку поредевшая цепь.

Уничтожил зарытую в землю немецкую бронированную машину старшина Мелешкин и сам пал у нее. И тут же старшему лейтенанту Чумаченко сообщили о гибели сержанта Саранина. И самого командира сразила вражеская пуля на вершине. Командование ротой принял старший сержант Зайнулин.　

Насмерть бились в окружении воины роты офицера Зорина. Дело дошло до рукопашной. Но атаки продолжались. И тогда Зорин решился на последнее:　

— «Дон», я — «Резеда»! — вызвал он по телефону артиллерийский дивизион. — Огонь — на меня!　

Содрогнулась земля. Густо легли разрывы вокруг храбрецов…　

Отважно действовали разведчики под командованием гвардии старшего лейтенанта М. И. Рогачева из 3-й гвардейской стрелковой дивизии. Ворвавшись в траншею, они несколько гитлеровцев уничтожили в рукопашной схватке, а восьмерых взяли в плен. Тогда же этот взвод совершил дерзкий рейд в район высоты Саур-могилы. Разведчики разгромили штаб батальона, захватили двух пленных с документами и доставили их в полк. Разведчики первыми ворвались в село Успенское и пленили 28 гитлеровцев, в их числе командира батальона. За умелое командование взводом и личное мужество, проявленное в этих боях, гвардии старшему лейтенанту М. И. Рогачеву было присвоено звание Героя Советского Союза.　

… Эту высоту видно издалека: она возвышается над горячей, изрезанной балками и оврагами степью. На командирских картах именуется высотой 277,9. Жители же называют ее Саур-могилой, связывая с ней легенды и поверья седой старины. Но ни один из старинных сказов не может сравниться с суровой правдой августовских дней, когда на крутых ее склонах разгорелись кровопролитные бои.　

Саур-могила находилась в полосе наступления 5-й ударной армии. Гитлеровцы превратили ее в мощный узел сопротивления. В июльских боях нашим частям удалось подойти к ней, но овладеть ею они тогда не смогли.　

В разгар боев на НП гвардейской дивизии прибыл командующий 5-й ударной армией генерал-лейтенант В. Д. Цветаев. Он прошел в блиндаж, из амбразуры которого можно было просматривать замиусскую даль с островерхой шапкой Саур-могилы, приник к окулярам стереотрубы.　

Высота, как вулкан, скрывалась в клубах дыма. Оттуда катился гул… Было видно, как по степи ползли танки, а вслед за ними бежали солдаты. И пехота, и танки то скрывались в непроницаемой черно-сизой завесе, то появлялись из нее.　

Шли упорные бои за хутор Саур-Могильский. Они начались 28 августа — тогда гвардейские полки перешли в наступление. Неприятелю удалось отбить атаки. Наши подразделения понесли потери и залегли.　

Командир дивизии доложил обо всем том, что происходило на поле боя, командарму. Седой, худощавый Цветаев, покусывая губу, молча выслушал полковника.　

— Готовьтесь к штурму высоты, — приказал он.　

Штурм высоты начали механизированные подразделения. В атаку их повели саперы. Накануне они сделали проходы для танков в минных полях, обозначили их заломами сухого бурьяна. Кое-где положили комья земли. Казалось, сделали все как надо. Но с утра по нейтральной полосе, там, где было минное поле, ударила артиллерия, и все обозначения затерялись. Где проходы?　

Головной танк, где находился сапер сержант Яков Листопад, остановился. За ним стали и следовавшие в колонне другие машины.　

— Листопад! Куда вести?　

— За мной!　

Сержант спрыгнул с танка и пошел вперед, к проделанному им в минном поле врага проходу. И за ним, натужно ревя, двинулись «тридцатьчетверки».　

Пуля поразила сержанта, однако дело свое он сделал: танки устремились на позиции и смяли вражескую оборону.　

Ныне герой труда Яков Филиппович Листопад является почетным гражданином города Снежное, находящегося вблизи памятных шахтеру мест.　

К пяти часам утра 2-й стрелковый батальон 293-го полка овладел рощей у южных скатов Саур-могилы. Успешно наступали и соседние части. Обойдя высоту, на вершину Саур-могилы первыми поднялись семнадцать воинов из 5-й роты во главе с младшим лейтенантом Г. П. Шевченко.　

Гитлеровцы открыли сильный огонь с флангов по штурмовавшему высоту батальону. Семнадцать храбрецов оказались отрезанными от своей части. Вслед за тем захватчики перешли