Звездный час Нидерландов. Войны, торговля и колонизация в Атлантическом мире XVII века - Вим Клостер

других частях Бразилии, не зная о том, что власть в Сальвадоре захвачена голландцами, они были арестованы сразу по прибытии и отправлены в Голландию вместе с четырьмя бенедиктинцами и двумя францисканцами[940]. Аналогичным образом голландцы после вторжения в Пернамбуку в 1630 году взяли в плен и изгнали 17 иезуитов[941]. Преследование иезуитов не было произвольным решением, поскольку этот орден вел борьбу с протестантизмом еще с тех времен, как его предводители осознали масштабы распространения идей Мартина Лютера в Священной Римской империи{728}[942]. В предварительных правилах 1629 года для территорий, которые предстояло завоевать в Бразилии, Общество Иисуса было особо упомянуто в качестве опасной организации, в связи с чем любая деятельность иезуитов подлежала запрету на территориях, находящихся под нидерландским контролем[943]. На практике же это произошло только в 1636 году после того, как священники-иезуиты стали подстрекать индейцев к борьбе с голландцами. Другие духовные лица были изгнаны или подверглись жестокому обращению со стороны представителей ВИК в 1639 году и в начале 1640 года, когда Бразилии угрожал испано-португальский флот[944]. Недовольство в отношении иезуитов не утихало и в дальнейшем. После захвата голландцами Новых Нидерландов (Нью-Йорка) в 1673 году новое руководство этой колонии попыталось изгнать иезуитов с территории ирокезов, но безуспешно{729}.

Введение свободы публичного отправления культа обычно определялось ситуацией в конкретном месте. В Новых Нидерландах это право было предоставлено жителям Новой Швеции, которые оказались «заперты» на нидерландской территории после захвата этой колонии Стёйвесантом в 1655 году. Переселившимся туда шведам и финнам не пришлось отказываться от своей лютеранской веры, которую им было разрешено и дальше исповедовать публично. Со стороны нидерландских властей это был весьма благородный жест, учитывая то, что немногочисленные лютеране в Параибе, 150 лютеранских семей Нового Амстердама и огромное количество немецких солдат на голландской службе не могли открыто демонстрировать свою религиозную принадлежность[945]. Их положение резко отличалось от Амстердама, где лютеранская община быстро росла и проводила свои богослужения в собственном храме, открытом в 1633 году{730}.

Различие между свободой публичных богослужений и свободой совести не было четким. Свободы для лютеран в Новой Швеции оставались ограниченными, тогда как в Новом Амстердаме спокойное отношение к лютеранским религиозным практикам проявлялось в разнообразных формах. Однако все это на какое-то время прекратилось в 1656 году, когда Петрюс Стёйвесант и его совет приняли решение, что протестантам, не относившимся к Реформатской церкви, предоставляется только право на богослужения в семейном кругу. При этом запрещалось совершать ритуалы в кругу мужчин и женщин, которые не доводились друг другу родственниками. Это одностороннее решение не вызвало одобрения со стороны ВИК: компания расценила его как отход от сложившейся практики, в связи с чем Амстердамская палата направила администрации Новых Нидерландов резкую отповедь{731}. Стремясь облегчить ассимиляцию лютеран, эта же палата ввела несколько измененную формулу обряда крещения, которая позволяла лютеранам крестить своих детей в Нидерландской Реформатской церкви{732}.

Толерантность голландцев была направлена на то, чтобы ужиться с религиозным разнообразием, а не стимулировать его{733}. Свобода вероисповедания, как демонстрирует приведенный пример Новой Швеции, была направлена во благо тех групп колонистов, которые уже проживали в конкретном месте, а не тех, кому только предстояло переселяться. Кроме того, религия и этническая принадлежность тех, кому толерантность шла во благо, часто совпадали — здесь, опять же, можно вспомнить о Новой Швеции. Поэтому предоставление католикам возможности свободно исповедовать свою религию, как это в определенной степени произошло в Бразилии, а затем и на Кюрасао, было равнозначным предоставлению свободы вероисповедания для Римско-католической церкви. Однако данное дозволение не распространялось на католиков из Соединенных провинций — нам не удалось обнаружить данные ни об одном католике, который перебрался в колонии из-за этой привилегии[946]. Можно привести и такой поразительный случай: в 1650 году нидерландские купцы, проживавшие на занятом французами острове Сент-Кристофер, выразили желание иметь собственных священников — в нидерландских колониях такая просьба не была бы удовлетворена{734}.

Для исповедовавших католицизм жителей Бразилии религиозные свободы также соблюдались после нидерландских завоеваний, начиная с захвата города Параибы в 1634 году. В рамках официального соглашения голландцы разрешили дальнейшее использование церквей и проведение святых месс, а также пообещали, что священники и духовные изображения не будут подвергаться посягательствам. Неясно, что побудило нидерландские власти предоставить все эти льготы, но, возможно, они как-то связаны с аналогичными договорами, подписанными в Нидерландах с городами провинции Лимбург Маастрихт и Венло после их захвата в 1632 году, — формулировки бразильского соглашения практически идентичны[947]. Впоследствии его основные положения были распространены на жителей Пернамбуку, Риу-Гранди и города Гояна после того, как голландцы завершили там свои завоевания. Священникам и членам орденов францисканцев, кармелитов и бенедиктинцев, составлявшим девять монастырей, предполагалось даровать полную свободу передвижения и возможность дальнейшего финансирования своих орденов в сложившемся порядке[948]. Эти соглашения, по-видимому, убедили многих португалоговорящих жителей Бразилии, покинувших зоны военных действий, вернуться в свои дома[949].

Если Лимбургские соглашения повлияли на аналогичные решения голландцев в Бразилии, то ситуация в этой колонии, в свою очередь, по-видимому, оказала влияние на введение голландцами свободы вероисповедания в Азии. В 1641 году, сразу после нидерландский победы над португальцами в Малакке, местный клерк ОИК Юстюс Схаутен размышлял о том, какой тип управления может быть установлен на этой территории. Рассматривая возможность введения определенной свободы вероисповедания, он не смог взять за образец Соединенные провинции, а вместо этого сослался прежде всего на практики, установленные ВИК в Бразилии, после чего перечислил примеры других стран, где мирно сосуществовали разные религии, например Германию, Богемию и Венгрию в прежние времена, а также современные ему Францию и Польшу. Схаутен предложил разрешить публично исповедовать свою религию католикам, чтобы сделать их лояльными по отношению к новым правителям, завлечь португальских купцов и склонить к капитуляции больше городов неприятеля[950]. Эти же аргументы послужили основанием для заключения договоров в Лимбурге и Бразилии и, возможно, сыграли свою роль при предоставлении религиозной свободы католикам в индийских городах Кочин (1663) и Нагапаттинам (1664) после того, как голландцы одержали там победы{735}.

В Бразилии религиозные соглашения породили разделение между Ресифи и Маурицстадом, где преобладали кальвинисты, и городами во внутренних районах страны, где большинство составляли португалоговорящие жители, которые официально могли свободно исповедовать свою религию{736}. В течение некоторого времени на этих территориях наблюдалось мирное сосуществование католиков и протестантов. Например, при отсутствии кальвинистских пасторов нидерландские поселенцы приглашали католических священников крестить своих