Звездный час Нидерландов. Войны, торговля и колонизация в Атлантическом мире XVII века - Вим Клостер

чтобы не ставить под угрозу свой союз с индейцами{753}. Тем не менее туземные женщины оставались востребованными в тех местах, где количество европеек резко уступало мужчинам. Поэтому в 1669 году ВИК во избежание проблем призывала будущих гвианских колонистов из немецкого округа Ханау брать с собой жен[971].

Еще более заметной была склонность голландцев вступать в сексуальные связи с женщинами европейско-африканского происхождения на Золотом Берегу. Если у служащих ВИК рождались дети от местных женщин, то часть их жалования компания перечисляла матери ребенка или человеку, который за ним присматривал, чтобы сохранить хорошие отношения с африканскими вождями{754}. Половым связям между европейцами и африканцами задавали тон португальцы. Жена Луиса Фиделериуса, с 1638 года служившего прапорщиком в Эльмине, была дочерью португальца и мулатки{755}. Хелена Корреа, еще одна женщина европейско-африканского происхождения, была спутницей жизни не менее троих служащих ВИК в Эльмине, которые сменялись в ее биографии друг за другом. Матерью Хелены была местная жительница, а отцом — Эмануэль Корреа, португальский губернатор форта Аксим. Сначала Хелена вышла замуж за португальца из Аксима, который уехал оттуда после захвата форта голландцами в 1642 году. Вторым ее мужем стал Ян Хелендонк, заместитель начальника нидерландской фактории Кабо Корс (крепости Кейп-Кост), который сам был сыном португальского капитана и чернокожей рабыни. Около 1650 года у Елены начался затяжной роман с новым фискалом (прокурором) Эльмины Яном ван Фалкенбюргом, от которого у нее родился сын. Незадолго до отъезда из Нидерландов Фалкенбюрг женился, но после назначения старшим управляющим Эльмины в 1656 году сделал Елену местной первой леди. В 1659 году Фалкенбюрг отбыл в Нидерланды, но к моменту его возвращения в Эльмину Хелена уже стала любовницей упоминавшегося выше Дирка Вилрея, который не был женат, — ему она родила троих сыновей{756}.

Близкие контакты с местным населением позволяли заглянуть в их культуру. Служивший ВИК в Эльмине выходец из Нюрнберга Михаэль Хеммерсам вспоминал, что в первый же день на Золотом Берегу его поразила одна местная женщина:

…бросилась ко мне, протянула руку и захотела со мной поговорить. Я был чрезвычайно удивлен и спросил тех, кто мог с ней говорить и понимал ее язык, что все это значит и что из этого выйдет. Мне сказали, что когда один из этих людей умирает, он, по их мнению, отправляется в какое-то другое место. Так вот, поскольку супруг этой мавританки не так давно умер, она сказала, что я и есть ее покойный муж, который стал белым после смерти, но теперь явился сюда с другими людьми, чтобы оставаться неузнанным.

После того как муж этой женщины откуда-то вернулся, она и ее семья сообщили Хеммерсаму, что он является братом мужа. «Так что пусть останется в тайне, что когда-то я тоже был рожден мавром», — резюмировал Хеммерсам.{757}.

В отличие от него, один зеландский купец, торговавший в Кейп-Маунт (современная Либерия), был склонен разделять местные поверья. Швейцарский врач, находившийся вместе с ним на борту корабля, сообщал о нем следующее:

…рассказал мне, что слышал грозный голос злого духа, требовавшего от местных жителей принести ему жертву. Когда я спросил моего агента, где он это слышал, тот ответил: «В лесу, но туда не может прийти никто, кроме короля Таба Фламора и его советников». Несколько раз в тот же день я слышал совершенно жуткий голос и видел, как женщины и дети, а также те, кто не участвовал [в коллективном жертвоприношении], убегали в свои дома от великого страха и ужаса перед злым духом{758}.

Для установления и поддержания торговых и дипломатических связей с американскими и африканскими народами требовалось понимание местных обычаев. «Смазкой» в этих отношениях были взаимные подарки должного качества и количества. Например, при встречах с представителями Конфедерации пяти ирокезских племен голландцы получили хороший совет подкреплять свои обещания приношением даров наподобие чайников, топоров, пороха и свинца. Аналогичным образом в Бразилии союзникам из числа коренных жителей дарили шляпы, полотно, топоры, ножи, ножницы, канистры, рыболовные крючки и зеркала[972]. На африканском Золотом Берегу в 1598 году был заключен союз с правителем небольшого королевства Сабу, где нидерландские купцы торговали с поставлявшими золото аканами, — этот альянс также периодически подкреплялся подарками, в том числе присланными самим статхаудером Морицем{759}.

В тех частях Западной Африки, где голландцы в итоге основали долговременные торговые пункты (например, в Маури и Эльмине), они зависели от покровительства местных туземных властей. Чтобы заручиться содействием африканцев, голландцам приходилось не только осыпать их подарками и проявлять к ним уважение, подобающее подданным. Голландцы неизменно относились к африканским правителям как к суверенным государям и заключали с ними союзные договоры. Однако партии товаров и золота, которые голландцы отправляли африканским правителям в соответствии с такими письменными соглашениями, по-разному понимались обеими сторонами. ВИК тем самым демонстрировала европейским соперникам голландцев, что эти дары преподносятся страной, в чьем суверенном владении находятся крепости и торговые форпосты, тогда как местные правители считали себя суверенами, сдающими в аренду прибрежные участки земли, за которые они получали дань в виде золота и товаров. Кроме того, они считали, что соглашения с голландцами не предоставляют ВИК исключительных торговых прав{760}. Аналогичные схемы взаимодействия сложились у голландцев с индейцами. Например, манси, «продавая» свои земли ВИК, не собирались передавать свои территории голландцам навсегда. Они никогда не отказывались от своего суверенитета и лишь позволяли голландцам совместно пользоваться этими землями{761}. Иными словами, в глазах туземцев голландцы были в лучшем случае равноправными партнерами. В таком же качестве их признавали ирокезы, которые, похоже, заключили с нидерландскими купцами соглашение, где были заложены принципы последующих равноправных отношений между сторонами, основанных на взаимной выгоде и невмешательстве[973].

Рабство

В различных частях Нового Света нидерландские колонисты и купцы не только торговали с туземцами, но и покупали и продавали коренных жителей. Например, в Гвиане поселенцы приобретали рабов-индейцев у враждебных им племен, которые регулярно сбывали своих недругов европейцам на побережье (см.{762}). В 1640-х годах нидерландские торговцы, не связанные с ВИК, начали поставлять для продажи в рабство в Карибском бассейне туземцев с Доминики и из бразильского капитанства Мараньян[974]. В тот же период этим занимались и англичане на Барбадосе, однако подобная торговля не носила регулярного характера, будучи лишь дополнением к сделкам с обращенными в рабство африканцами{763}. В первые годы существования колонии на острове Синт-Эстатиус туда, по-видимому, было