Звездный час Нидерландов. Войны, торговля и колонизация в Атлантическом мире XVII века - Вим Клостер

сравнению с которым он раб бесконечно более ничтожный, чем самый ничтожный раб самого могущественного в мире господина[1002].

Некоторые авторы осуждали работорговлю или критиковали отдельные аспекты рабства, относя его к похищению человеческих тел, которое рассматривали в качестве табу, и осуждая вместе с приписываемым католическим странам обычаем похищать детей, чтобы насильно отправлять их в монастыри или записывать в религиозные ордена. Другие авторы не отрицали работорговлю как таковую, но были против продажи африканцев католикам. В частности, Удеманс предостерегал голландцев от продажи рабов «тираническим» испанцам и португальцам, чем, как это ни иронично, голландцы и занимались в последующие годы (см.{801}). Авторы, знавшие о привычке рабовладельцев держать порабощенных женщин в качестве наложниц, выступали против сексуальных связей с женщинами африканского происхождения. Поэт и драматург Ян Бара через пять лет после путешествия в Карибский регион попрекал «любовницу-негритянку», которая называла себя христианкой, но испорченность ее породы хулила имя Божье[1003].

С собственной критикой рабства выступили представители так называемой «Второй Реформации» (Nadere Reformatie), которые делали акцент на внерациональном, богобоязненном и благочестивом поведении в жизни через искупление грехов и личные отношения с Богом. Одним из них был Корнелиус Паудройен, который пропагандировал идеи Гисберта Воеция (1589–1676)[1004], знаменитого ортодоксального кальвинистского богослова и проповедника. На довод о том, что на некоторых территориях земледелие невозможно без рабского труда, Паудройен возражал, что в метрополии батраки работали в каменоломнях и на рудниках, пилили лес и копали каналы. Таких работников, полагал он, можно было нанимать и в дальних странах, но нельзя навязывать рабам труд, заниматься которым хозяева не хотят заставлять себя или других, поскольку все люди являются братьями во творении{802}. Не следует также покупать военнопленных, писал Паудройен, ведь люди, проданные своими врагами, попадают в рабство во время войн, которые могут быть несправедливыми или справедливыми, — но даже в последнем случае некоторые из них, возможно, оказываются в рабстве противозаконно. Так что христианам не следует ввязываться в эту грубую, беспорядочную, опасную и несправедливую торговлю, тем самым приумножая зло, которое совершено кем-то другим{803}.

Паудройена поддержали другие богословы и пасторы, такие как Георгиус де Рад и Якобус Хондиус, священник из Хорна и последователь Воеция. В своем труде «Черный список тысячи грехов» (1679) Хондиус осудил за участие в работорговле как паству Реформатской церкви в целом, так и руководителей ВИК и ОИК в частности. Рабы, писал Хондиус, не являются животными — возможно, они и были «жалкими людьми», но их природа является той же самой, что и у адептов Реформатской церкви. В работорговле могли участвовать евреи, турки, язычники и «так называемые христиане», но «члены Реформатской церкви не должны пятнать себя этой немилосердной торговлей. Напротив, они должны действовать в страхе перед Господом, чтобы деньги, которые они зарабатывают, были благословением, а не проклятием»{804}.

Философ Франсискюс ван ден Энден не был связан со Второй Реформацией, однако в своем трактате 1662 года, в котором прославлялись Новые Нидерланды, также утверждал, что ни один христианин не может участвовать в порабощении ближних[1005]. Вероятно, на Ван ден Эндена повлияли идеи Питера Плокхоя, в чьей колонии в Новом Амстеле не было ни рабов, ни контрактных работников[1006]. Антирабовладельческие настроения, крайне редкие по тем временам, выражал и Каспар ван Барле, причем его аргументация представляет отдельный интерес. В Средние века, писал он, рабство по-прежнему существовало в Европе, однако к нему перестали прибегать люди, которые пришли к цивилизации благодарю учению и идеям Христа, — возможно, потому, что считалось греховным держать в рабстве христиан, получивших искупление кровью Христа, или просто обращать в свою веру язычников, демонстрируя необычайную гуманность. В результате к 1212 году рабство исчезло. Но теперь, продолжал ван Барле, когда христиане Реформатской церкви проявляют все большую алчность, они возвращаются к привычке покупать и продавать людей, несмотря на то что человек был создан по подобию Божьему и искуплен Христом. Именно из-за этой привычки мудрецы нередко служили невеждам, а добропорядочные люди — преступникам (см.{805}, а также{806}).

Новообращенные христиане

Хотя порой утверждается, что голландцев, проживавших в заморских колониях, интересовала исключительно торговля, распространение Евангелия среди «слепых язычников» было одной из заявленных целей служителей Реформатской церкви как в Африке, так и в Америке. Сама по себе эта цель противоречила политике веротерпимости. Начиная с 1629 года совет директоров ВИК предписывал нидерландцам сохранять за коренным населением свободу его вероисповедания[1007]. Среди причин, побудивших голландцев взяться за миссионерскую деятельность, было стремление воспрепятствовать аналогичным действиям католиков[1008]. Поскольку католические миссионеры обычно активно действовали везде, где появлялись голландцы, их прибытие часто приводило к «битве догматов», как это было в Луанде в 1641 году{807}. Одним из проявлений миссионерского рвения голландцев было появление множества протестантских изданий в Конго, хотя после того, как голландцы утратили Анголу, местный король утверждал, что публично сжег «еретические книги». Правда, эти сочинения мало кого обратили в протестантскую веру — если это вообще имело место. Один португальский монах утверждал, что туземцы совершенно не желали слушать голландцев и даже смотрели на них, как на дьявола, когда эти пришельцы являлись, чтобы купить слоновую кость{808}.

Нидерландских миссионеров постоянно преследовали проблемы языкового характера. Один коммис из Форт-Оранье в Новых Нидерландах даже утверждал, что индейцы намеренно меняют свой язык каждые два-три года{809}. Пастор Лаурентиус Бендериус в 1633 году писал с Золотого Берега, что именно языковой разрыв с аборигенами является причиной того, почему его усилия по распространению Слова Божьего не увенчались успехом. На просьбу Бендериуса найти школьного учителя, который мог бы преподавать нидерландский язык, откликнулась Амстердамская палата ВИК, но вскоре этот человек отказался от работы из-за отсутствия книг на африканских языках[1009]. В Бразилии, где несколько пасторов поселились в военно-миссионерских лагерях, один из них написал трехтомный труд для ознакомления с протестантской религией. Этот катехизис, содержавший формулы крещения и Вечери Господней, был изложен на языке тупи, а также нидерландском и португальском: последний для многих индейцев был вторым языком. Автор признавался, что в силу «варварского» характера языка тупи, не позволяющего точно выразить все богословские идеи, он зачастую трактовал их упрощенно. На деле же все оказалось еще хуже, поскольку этот катехизис, вероятно, был отложен в долгий ящик, — отчасти из-за возражений церкви в Соединенных провинциях против сомнительной теологической позиции автора{810}.

Пастор Йонас Михаэлиус из Новых Нидерландов предлагал лишать молодых туземцев родительской опеки