Идущие - Абай Тынибеков

– Правитель, – Наби-бек улыбнулся и смущённо потёр шрам на щеке, – прости, но все так уверовали в твою болезнь, что и мне это передалось. Так и хочется спросить, как ты себя чувствуешь, лучше ли тебе становится и помогают ли тебе лекари, словно я навещаю по-настоящему больного человека.

Куньбек Янгуй рассмеялся и сел.

– Да я и сам уже сомневаюсь, здоров ли я или нет. Знал бы ты, как трудно быть всё время в заточении, – продолжал он смеяться, содрогаясь всем телом. – Полежал бы ты на моём месте целыми днями напролёт, понял бы и не стал так шутить.

Он не мог совладать с охватившим его весельем, смеясь так, что на глазах выступили слёзы. Наби-бек, глядя на него, тоже смеялся, прикрывая рот ладонью.

– Это ещё что! Ты бы видел, как лекари навещают меня! – куньбек Янгуй рассмеялся ещё сильнее, едва произнося слова. – Представляешь, они приходят, кланяются и садятся у входа. Долго так сидят. Потом встают, кланяются и уходят. И вот так каждый день. – Куньбек Янгуй смеялся, хлопая ладонью по колену.

Наби-бек, услышав это, рассмеялся сильнее, запрокидывая голову и отмахиваясь рукой.

– И это ещё не всё! – куньбек Янгуй смеялся пуще прежнего, вытирая рукой слёзы на глазах. – Ты бы слышал мои стоны, когда прислуга заходит в юрту. Я и сам не ожидал от себя, что способен на такое. Они, сердобольные, украдкой поглядывают в мою сторону и тихо так, участливо, вздыхают, а я лежу, стону и думаю: «Скорее бы вы все уже ушли, мочи нет издавать все эти звуки». Куньбек Янгуй уже не мог говорить. И Наби-бек хватался за живот, раскачиваясь из стороны в сторону, едва не падая на бока. Они долго так смеялись, пока не обессилели вконец и не закашлялись от охватившей их одышки.

– Фу, не могу больше, – успокаиваясь, произнёс куньбек Янгуй. – Давно я так не смеялся. Даже и не помню, когда такое было.

– Это получше любого целебного отвара будет, – имея в виду смех, с улыбкой проговорил Наби-бек, переведя дыхание.

– Да, это верно. Заметно полегчало на душе, – потерев учащённо вздымающуюся грудь, согласился куньбек Янгуй.

– Правитель, позволь продолжить? – проведя ладонью по лицу и уже серьёзно посмотрев на куньбека Янгуя, спросил Наби-бек.

– Да, Наби-бек, конечно. Смех смехом, а дела не ждут, – кивнул куньбек Янгуй.

– Правитель, Берджу под видом торговца срочно направлен мною в ставку к огузам. Ему я поручил узнать всё, что касается всех визирей Хан-суна-шаха. Надеюсь, что скоро мы многое узнаем о них, в том числе и о визире Кариме, – возобновил доклад Наби-бек.

– Ко всему, Наби-бек, мы, возможно, узнаем и о положении в их главном стойбище. Это тоже важно, – согласился куньбек Янгуй.

– Да, правитель. Теперь о том, что нам дала твоя болезнь. По данным моих лазутчиков, канглы заметно активизировались. Фатих-шах начал действовать. Его многочисленные дозорные отряды, подобно стаям волков, рыщут по всем нашим западным рубежам. Они стали заходить всё глубже и глубже в наши земли. В схватки с дозорами не вступают. Ведут разведку. По моему поручению, правитель, ю дуглу Демир выделил людей, очень хорошо знающих наши западные земли. Я передам их командующему дозорными войсками Бурчуку. Они помогут перекрыть все проходы для войск канглов, если они захотят затаённо и внезапно напасть на наши стойбища там, – завершил свой доклад Наби-бек.

– Понятно. Значит, Фатих-шах поверил в мою болезнь и решил воспользоваться этим. Что ж, на это я и рассчитывал. Мы начинаем влиять на него. Это хорошо, – куньбек Янгуй ненадолго задумался, затем продолжил: – Наби-бек, Берджу ничего не должен знать о наших отношениях с визирем огузов Каримом. Это очень важно.

– Да, правитель, он об этом не осведомлён. Он получил задание узнать всё обо всех визирях огузского правителя. Визиря Карима я не выделял среди них и о нём не говорил, – заверил Наби-бек.

– Наби-бек, если всё, что сообщил нам этот визирь, окажется правдой и мы будем иметь подтверждение его влиятельности и силы, то кого ты намерен послать в ставку канглов на встречу с его человеком, чтобы сообщить о принятом решении? – спросил куньбек Янгуй.

– Правитель, если ты не будешь против, то с этим важным заданием справится мой старший сын Иджими, – с готовностью предложил Наби-бек.

– Наби-бек, это очень опасное задание. Иджими молод, хотя очень отважен и умён. Посылая Иджими в ставку противника, мы рискуем его жизнью. Случись с ним что-то плохое там, ни ты, ни я не простим себе этого. Да, ты можешь возразить и сказать, что он такой же воин, как и все наши воины, и такой же сын своего отца, как и все сыновья, и его долг – ценою жизни служить своему народу. Всё это правильно, и я согласен с тобой. Но ты, его отец, не только мой дуглу, но ещё и верный и единственный мой друг, с кем я прошёл все тяжести нашей жизни. Пойми меня правильно. Мне небезразлична судьба твоих сыновей, – куньбек Янгуй говорил искренне и душевно смотрел в глаза Наби-беку. – Может, подберёшь другого человека?

– Правитель, благодарю тебя, – потерев шрам на щеке, произнёс Наби-бек. – Я всегда помню о твоём особом отношении ко мне и к моей семье и очень дорожу этим, но позволь не менять решения относительно моего сына. Это важно и для него, и для меня. Он справится с этим испытанием, я верю в это. Кроме того, правитель, он знает в лицо человека от визиря Карима, а это облегчит выполнение задания.

– Хорошо, Наби-бек, я понимаю тебя и соглашусь с доводами. Пусть будет по-твоему. Иджими вырос и держать его возле себя всю жизнь невозможно, – принял решение куньбек Янгуй.

* * *

«Дильбар… Ох уж эта Дильбар! Вновь что-то странное связано с ней. Почему я так уверен, что это о ней в горячке говорил обмороженный чужак? С одной стороны, казалось бы, такое имя могло быть у кого-то там, откуда он появился. Это вполне возможно. Но, с другой стороны, я нутром чувствую, что он говорил именно о дочери нашего правителя. Если это так, то как они связаны между собой? Откуда он знает её? Его никто не признал. Он чужак, появившийся из леса, где явно был не на охоте. Кто он? Откуда пришёл к нашему стойбищу? Пока он или его спутник не придёт в себя, будет сложно узнать правду. Если они, конечно, выживут. Вот поэтому нужно постараться понять всё без их признаний. Полагаться на их выздоровление я не могу».

Наби-бек, возлежавший на