Идущие - Абай Тынибеков

– Имя редкое, – задумчиво проговорил Наби-бек. – Кроме как у дочери нашего правителя, я не слышал. Ты прав, сын мой, всё это весьма странно. – Наби-бек пригубил чашу. – Ты уверен в том, что, кроме тебя, старейшины и его лекаря, никто об этом не знает?

– Если старейшина и лекарь никому не обмолвились. С ними я говорил об этом. Они, как мне показалось, всё поняли и должны молчать. Хотя полной уверенности нет, – сказал Иджими, не сводя глаз с лица отца, и тут же спросил: – Может быть, следовало их доставить к тебе, отец?

– Не думаю, что они ослушаются старшего сына самого дуглу. Не следует беспокоиться. Я знаю этого старейшину. Он не силён умом, но верный воин и своё место знает. К тому же нам не нужны лишние разговоры по этому поводу. Ты всё сделал правильно. О случившемся, кроме тебя, знают только двое, а забери ты с собой оттуда старейшину и лекаря, да ещё и этих двоих, – всевозможных толков было бы не избежать, – потерев шрам на лице, успокоил сына Наби-бек.

– Отец, эти двое пробыли там довольно долго, а что, если ещё кто-то, кроме старейшины и лекаря, без их ведома посещал ту юрту и слышал всё это? Такое же могло случиться? Тогда наш правитель может узнать об этом не от тебя. Что будет, если такое вдруг произойдёт? – взволнованно спросил Иджими и торопливо продолжил: – Правитель узнает и о моём нахождении там и сочтёт, что ты, отец, не поставил его в известность. Он не поверит, что ты не был осведомлён о случившемся.

– Ты прав, сын мой, всякое может случиться, но тебе не следует так переживать за меня. Это уже моя забота. Поверь, я приму правильное решение, и для этого мне нужно подумать, – дал понять, что беседа на эту тему завершена, Наби-бек.

– Как скажешь, отец, – Иджими прижал руку к груди и слегка склонил голову.

– Ну а теперь поговорим о главном, сын мой, – опустив чашу на поднос и погладив бороду, произнёс Наби-бек.

– Да, отец, в условленном месте я встретился с человеком визиря огузов Карима. Мои друзья приняли все меры предосторожности. Никто в той местности замечен не был. На встречу он прибыл один. В подтверждение того, что является посланником визиря, он показал перстень. Я внимательно осмотрел его, и перстень обладал всеми приметами, о которых ты сказал. Сомнений не было. Это было доверенное лицо визиря, – Иджими начал излагать информацию о главной цели посещения южного стойбища, в которое он с друзьями отправился якобы для охоты.

– Что сообщает визирь? – спокойно спросил Наби-бек.

– Отец, он передал, что их правитель Хан-суна-шах проявляет нерешительность в переговорах с правителем канглов Фатих-шахом о предстоящем совместном весеннем походе в наши земли, на котором пытается настаивать Фатих-шах. Он сообщает, что озабочен тем, что его правитель может вступить в этот союз.

Иджими пригубил чашу.

– Вон оно как… Если я правильно понял, то сам он не поддерживает правителя в этом вопросе. Он против этого союза… Что ещё он сообщил? Какую помощь может нам оказать? – нахмурив брови и потерев шрам на щеке, продолжил Наби-бек.

– Отец, главное из всего, что он сообщает, заключается в следующем. Визирь готов сделать всё, чтобы военный союз канглов и огузов не был создан, но цена, которую он запросил за своё содействие в этом, мне кажется, очень велика.

Иджими возбуждённо смотрел в глаза отцу.

– Что он хочет за это? – не скрывая охватившего его волнения, понизив голос, спросил Наби-бек, подавшись к сыну.

– Трон огузов, отец, – не сводя глаз с отца и осторожно опустив чашу на поднос, ответил Иджими.

– Так вот в чём дело… – протянул Наби-бек, выпрямился, слегка запрокинув голову назад и прикрыв веки. – Теперь становится понятным его поведение. Следовало ожидать этого, учитывая его настойчивость на наших с ним тайных переговорах.

Наби-бек вновь посмотрел на сына.

– Что ещё он передал?

– Отец, он сообщил, что если мы согласны на его условие, то он, помимо противодействия созданию союза, приложит все усилия для того, чтобы начать войну с канглами, как только они развяжут военные действия против нас. Разгромив совместно с нами канглов, он будет готов взять власть в свои руки над огузами при нашей военной помощи, – заёрзав на месте, продолжал Иджими.

– Понятно, сын мой, это понятно. А насчёт дальнейшей судьбы канглов что он сказал? – поведя плечами, уточнял Наби-бек.

– И об этом он высказался, отец. Он сказал, что если придёт к власти при нашем содействии, то земли канглов мы с ним поделим поровну, – вновь взяв чашу в руки и сделав большой глоток, ответил Иджими.

– Надо же, он всё продумал… Но что меня удивляет больше всего, так это то, что он слишком откровенно заявляет нам о своих планах, при этом совершенно не зная нас и, соответственно, очень рискуя не только своим высоким положением, но и своей жизнью. Так, сын мой, поступает человек либо очень честолюбивый и глупый, либо умный и уверенный в себе, но не обладающий достаточными возможностями и военной мощью, способными привести его к преимуществу над соперником. К тому же на столь отчаянный шаг человек идёт только тогда, когда уже исчерпал все другие возможности и очень желает с пользой для себя воспользоваться сложившейся ситуацией. Если я прав и он действительно человек вдумчивый и прозорливый, то по-своему он поступает весьма разумно и время для захвата власти над огузами выбрал очень даже подходящее. Его желания и предложения понятны, но возникают другие вопросы. Какой на самом деле силой он обладает у себя? Способен ли совершить всё, что обещает? Поступит ли так, как заверяет? Вот что важно. Вот что следует очень срочно узнать. И только после этого можно принимать окончательное решение по его предложению, – задумчиво произнёс Наби-бек, затем взглянул на сына: – Что ты ответил?

– Отец, я сказал, что о принятом решении ему сообщит наш человек в главном стойбище канглов, который будет находиться среди торговцев и ждать его каждые десять дней со дня нашей встречи, – ответил Иджими.

– Сын мой, ты сделал всё правильно. Я очень доволен тобой. А теперь иди, отдохни. Илими скучает по тебе. Ступай, – улыбнувшись, попрощался с сыном Наби-бек.

Иджими покинул юрту. Наби-бек хлопнул в ладони. В дверях появился стражник.

– Берджу срочно ко мне, – повелел Наби-бек.

* * *

– Да, Наби-бек, этот визирь огузов Карим весьма интересный сановник, – куньбек Янгуй поправил подушку под рукой и с удивлением взглянул на Наби-бека, сидящего рядом с