Идущие - Абай Тынибеков

«Так, если мне ничего о нём не известно, то нужно попытаться зайти с другой стороны… Дильбар. Она пропадала с подругой на несколько дней и чудесным образом выжила среди дикого леса, вернувшись целой и невредимой, но при этом скрыла от отца всю правду, в чём призналась её подруга Фируза моему сотнику Териму. Так, так… – Наби-бек, уловив верное направление, живо присел, подтянув подушки и облокотившись на них. – Как я понял, она из-за чувств к предводителю разбойников скрыла от отца всё, что случилось на самом деле. По-своему защищала его, не позволив подруге сообщить родителю о том, что они были в плену, и, конечно же, о нём и его людях. Вот этот случай и становится важным теперь. Вот где кроется истина. Или этот чужак, что называет её имя, и есть тот самый предводитель разбойников, или же он один из них. Нужно сделать так, чтобы Фируза посмотрела на них. Только она в сложившейся ситуации может оказать мне неоценимую услугу. Если я прав, то она обязательно узнает их или кого-то из них. Не может быть всё это простым совпадением! Не может. Я на верном пути! Вот оно, моё нутро. Не зря я доверяю ему. Не зря».

Наби-бек поднялся на ноги и хлопнул в ладони. В дверях появился стражник.

– Сотника Терима ко мне. Срочно, – повелел Наби-бек.

* * *

– Говори.

Наби-бек подошёл вплотную к сотнику Териму, вошедшему в юрту и стоявшему в почтительной позе.

– Одного она признала, властитель, – подняв голову и посмотрев Наби-беку в глаза, начал свой доклад сотник Терим. – Он лысый и крупный телом. Она сказала, что он всегда находился возле предводителя и был самым верным ему. Второго не узнала. Кто это, она не поняла, пояснив, что предводитель никогда не показывал лица, прикрывал его тканью. Это всё, властитель.

– В каком они состоянии? – спросил Наби-бек.

– В себя ещё не приходили, властитель, – ответил сотник Терим.

– Сотник Терим, срочно узнай, прибывал ли в эти дни кто-нибудь в ставку с дальнего южного стойбища. Если да, то выясни, кто, к кому приезжал и с какой целью. И вот ещё что. Установи постоянную слежку и за Фирузой, и за Дильбар, – распорядился Наби-бек.

– Будет исполнено, властитель, – сотник Терим приложил руку к груди, склонился и покинул юрту.

«А если она узнала его, но не сказала об этом? Ведь она подруга Дильбар и ей известны чувства Дильбар к предводителю. Конечно, можно заставить её сказать всю правду, но это опасно. Она всё-таки дочь тысячника Бурчука, командующего всеми дозорными войсками, да к тому же одного из военачальников, к кому правитель проявляет особую благосклонность. Не учитывать этого нельзя. В прошлый раз, когда Терим допрашивал её, всё обошлось благополучно и она ни единым словом не обмолвилась об этом никому, но теперь она может и не выдержать давления на неё и обо всём сообщить отцу. До этого доводить нельзя. Всплывёт всё, и правитель примет должные меры, а это чревато последствиями в первую очередь для меня. – Наби-бек прошёл на дальнюю половину юрты и опустился на шкуры. – Так, трогать Фирузу больше не стоит. Я получил от неё хотя и не совсем то, на что рассчитывал, но всё же немало. Что делать теперь?.. А поступить следует так, чтобы Фируза обо всём рассказала Дильбар. Если это случится, то Дильбар явно не будет сидеть сложа руки. Не такова она характером. Узнав всё, она попытается увидеть этих двоих разбойников. Люди Терима будут следить и за ней, и за Фирузой день и ночь. Как же повлиять на Фирузу, чтобы она поступила именно так?.. А может быть, ничего и делать не стоит? Она лучшая подруга Дильбар и должна сама обо всём ей рассказать. Сдерживать такую тайну в себе очень трудно, особенно для девушки. Надеюсь, всё так и получится. Придётся немного подождать», – принял решение Наби-бек, поднялся и направился к выходу.

* * *

К поселению шаманов Дильбар добралась, часто останавливая лошадь, оглядываясь по сторонам и прислушиваясь к звукам в округе. Спешившись поодаль от юрт, она осторожно пробралась ближе, таясь за деревьями и с напряжением вглядываясь вперёд. Когда она оказалась на расстоянии двадцати шагов от ближнего жилища, то увидела, как оттуда вышел главный шаман в сопровождении шамана-помощника и прошёл в центральное жилище. С этого места больше никого не было видно. Дильбар оглянулась, затем быстро подбежала к входу в ближнюю юрту, откинула полог и скрылась внутри. Сразу же увидев двух человек, лежащих в дальней половине, она, осторожно ступая, обошла пылающий очаг и подошла к ним. Они оба были укрыты лоскутными одеялами, а на их лица, оставляя открытыми только глаза, были наложены куски светлой ткани, пропитанные какой-то тёмной мазью, от которой исходил резкий и неприятный запах. Прикрыв нос ладонью, она сделала пару неуверенных шагов и оказалась между ними, растерянно смотря то на одного, то на другого, не зная, как ей поступить дальше. Наконец, решившись, она наклонилась над тем, кто лежал справа от неё, и потянулась рукой к его лицу, но, понимая, что может причинить боль, снимая повязку с лица, отдёрнула руку.

– Не беспокой их, – вдруг услышала она голос за спиной и быстро повернулась, да так, что чуть не упала.

Перед ней стоял старец, главный шаман. Он спокойно смотрел на неё.

– Тот, кого ты ищешь, здесь, и ты угадала его. А теперь следуй за мной.

Старец пошёл к выходу. Дильбар покорно последовала за ним. Они вышли наружу, подошли к главной юрте и вошли в неё.

– Проходи и присаживайся, – предложил старец и опустился на шкуры.

Дильбар подошла и присела перед ним на колени. Старец внимательно смотрел на неё. В его глазах не было ни осуждения, ни вопроса, ни удивления. Он просто рассматривал лицо девушки, словно ничего неожиданного не произошло. В какой-то миг, когда их взгляды встретились, Дильбар заметила, как его глаза наполнились теплотой и пониманием. Теперь он смотрел на неё как добрый и чуткий родитель. Она смутилась и опустила голову.

– Ты озябла, дочь моя, попей горячего бульона и согреешься, – спокойно произнёс старец и протянул ей чашу.

Дильбар обеими руками приняла её и, слегка приподняв голову, пригубила.

– Не спеши, пей спокойно и наслаждайся каждым глотком. Примешь с почтением еду и напитки, благом они разольются в тебе и насытят тебя доброй силой, – с теплом в голосе проговорил старец.

Какая-то уютная мягкость его слов, вкусный горячий напиток,