Принцесса-невеста - С. Моргенштерн

Граф Руген слышал его слова, но не понял их, пока не увидел шпагу, которую Иниго всё ещё держал в руке.

– Ты – тот испанский сопляк, которому я преподал урок, – сказал он, подходя ближе и разглядывая шрамы Иниго. – Просто невероятно. Ты преследовал меня все эти годы лишь для того, чтобы теперь потерпеть поражение? Мне кажется, я никогда не слышал ничего ужаснее; как потрясающе.

Иниго не мог ничего ответить. Кровь потоком лилась из его желудка.

Граф Руген обнажил свою шпагу.

– …прости, отец… прости…

– МНЕ НЕ НУЖНО ТВОЁ «ПРОСТИ»! МЕНЯ ЗОВУТ ДОМИНГО МОНТОЙЯ, И Я УМЕР РАДИ ЭТОЙ ШПАГИ, И МОЖЕШЬ ОСТАВИТЬ СВОЁ «ПРОСТИ» ПРИ СЕБЕ. ЕСЛИ ТЫ СОБИРАЛСЯ ПОТЕРПЕТЬ НЕУДАЧУ, ПОЧЕМУ ТЫ НЕ УМЕР МНОГО ЛЕТ НАЗАД И НЕ ПОЗВОЛИЛ МНЕ ПОКОИТЬСЯ С МИРОМ?

А потом на него накинулся ещё и МакФёрсон:

– Испанцы! Не стоило мне и браться учить испанца; они тупы, они забывают, что надо делать с раной? Сколько раз я учил тебя – что надо делать с раной?

– Закрыть её… – сказал Иниго, вытащил нож из своего тела и закрыл кровотечение кулаком левой руки.

Его глаза снова начали фокусироваться, не слишком хорошо, не совершенно, но достаточно, чтобы увидеть клинок графа, приближающийся к его сердцу, и Иниго не мог полностью парировать атаку, он лишь слабо блокировал её, направив лезвие в своё левое плечо, где оно не могло причинить непоправимого вреда.

Граф Руген был слегка удивлён тем, что его лезвие было отклонено, но в том, чтобы пронзить плечо беспомощного противника, не было ничего плохого. Когда соперник был уже повержен, торопиться было некуда.

МакФёрсон снова кричал:

– Испанцы! Дайте мне поляка; поляки по крайней мере помнят о том, как использовать стену, когда она есть; только испанцы забывают воспользоваться стеной.

Медленно, дюйм за дюймом, Иниго заставил своё тело подняться вдоль стены, используя ноги лишь для толчка, позволяя стене поддерживать себя.

Граф Руген снова нанёс удар, но по какой-то причине, скорее всего, потому что не ожидал, что его противник начнёт двигаться, не попал в сердце, и ему пришлось удовлетвориться тем, что его лезвие прошло сквозь левую руку испанца.

Иниго не возражал. Он даже не почувствовал этого. Его интересовала лишь его правая рука, и он сжал эфес шпаги, и почувствовал в ней силу, достаточную, чтобы нанести противнику лёгкий удар, и граф Руген не ожидал и этого, поэтому он невольно вскрикнул и отступил назад, чтобы заново оценить ситуацию.

Сила лилась из сердца Иниго в его правое плечо, и ниже, от плеча к пальцам, и затем в великолепную шестипалую шпагу, и он оторвал своё тело от стены, прошептав:

– …привет… меня зовут… Иниго Монтойя; ты убил… моего отца; готовься умереть.

И они скрестили шпаги.

Граф попробовал быстрое убийство, обратный Бонетти.

Ни единого шанса.

– Привет… меня зовут Иниго Монтойя; ты убил моего отца… готовься умереть…

И вновь они скрестили шпаги, и граф применил защиту Мароццо [13], потому что Иниго всё ещё истекал кровью.

Иниго втолкнул свой левый кулак поглубже в рану.

Привет, меня зовут Иниго Монтойя, ты убил моего отца, готовься умереть.

Граф отступил вдоль бильярдного стола.

Иниго поскользнулся в собственной крови.

Граф продолжил отступать, выжидая, выжидая.

– Привет, меня зовут Иниго Монтойя, ты убил моего отца, готовься умереть.

Он всунул кулак ещё глубже, и ему не хотелось думать о том, чего он касается, что он запихивает и удерживает на месте, но впервые он почувствовал себя в силах попытаться двигаться, и шестипалая шпага сверкнула –

– и длинный порез появился на одной щеке графа Ругена –

– ещё одно стремительное движение –

– ещё один порез, параллельный, сочащийся кровью –

– Привет, меня зовут Иниго Монтойя, ты убил моего отца, готовься умереть.

– Перестань говорить это! – У графа начали сдавать нервы.

Иниго нацелился на левое плечо графа, куда граф ранил его. Затем он пронзил его левую руку, в том же самом месте, где граф проткнул его.

– Привет. – Его голос стал увереннее.

– Привет! Меня зовут Иниго Монтойя, ты убил моего отца, готовься умереть!

– Нет!..

– Предложи мне деньги…

– Что угодно, – сказал граф.

– И власть. Пообещай мне.

– Всё, что у меня есть, и даже больше. Прошу.

– Предложи мне всё, что я пожелаю.

– Да. Да. Скажи, что хочешь.

– Я ХОЧУ ДОМИНГО МОНТОЙЮ, ТЫ СУКИН СЫН, – и шестипалая шпага сверкнула ещё раз.

Граф закричал.

– Я ударил лишь чуть левее твоего сердца. – Иниго нанёс ещё удар.

Ещё вскрик.

– Это было ниже твоего сердца. Угадаешь, что я делаю?

– Вырезаешь моё сердце.

– Ты забрал моё, когда мне было десять; теперь я хочу твоё. Мы сторонники справедливости, ты и я – что может быть справедливее.

Граф вскрикнул последний раз и упал, умерев от страха.

Иниго посмотрел вниз на его тело. Застывшее лицо графа окаменело и стало пепельным, и кровь ещё текла из параллельных царапин. Его неестественно выпученные глаза были полны ужаса и боли. Это было великолепно. Если вам нравится подобное.

Иниго обожал это.

В 5:50 он, пошатываясь, вышел из комнаты, не зная ни куда, ни доколе, но лишь надеясь, что то, что вело его в последние дни, чем бы оно ни было, не оставит его сейчас...

– Я скажу тебе кое-что, и то, умрёшь ты или нет, будет зависеть всецело от тебя самого, – сказал Уэстли, вольготно развалившись на постели. В другом конце комнаты принц держал шпагу поднятой. – Я скажу тебе вот что: брось своё оружие, и, если ты сделаешь это, я уйду с этим багажом, – он бросил быстрый взгляд на Лютик, – и ты будешь связан, но не умрёшь, и вскоре вновь будешь свободен заниматься своими делами. Но если ты выберешь драться, то нам не остаться в живых обоим.

– Я собираюсь подышать ещё какое-то время, – ответил принц. – Думаю, ты блефуешь – ты несколько месяцев был узником, и я сам убил тебя меньше суток назад, поэтому сомневаюсь, что в твоих руках так уж и много силы.