Вопросительные знаки в «Царском деле» - Юрий Жук

По моему глубокому убеждению окончательная идея выдать себя за давно погибшего Родионова могла созреть у Я. М. Свикке лишь после того, как он ознакомился с книгами Н. А. Соколова или М. К. Дитерихса, в которых рассказывалось о роли Родионова при перевозе Августейших Детей и Их слуг из Тобольска в Екатеринбург. Не менее существенным было и то, что отряд этот состоял «почти сплошь из латышей», равно также как и то, что «…Во главе этого отряда (…) был человек по фамилии Родионов». А ещё, что также немаловажно, в той их части, где рассказывалось о переезде Августейших Детей, никак не прозвучала истинная фамилия командира этого отряда Шидтеня. (В материалах Н. А. Соколова он фигурирует как «Шиндер».)

И ещё. Так как в означенных книгах приведён список этого отряда общим количеством в 72 человека, то и Я. М. Свикке впоследствии упоминает о «вверенном ему отряде стрелков в составе 72 человек». (Общее количество этих людей было взято Я. М. Свикке из книги М. К. Дитерихса.)

На самом же деле подобный отряд действительно существовал, но посылался из Екатеринбурга в Тобольск значительно ранее – 10 апреля 1918 года, и даже не под командой Родионова (который прибыл в Тобольск немногим позднее), а под командой уже упомянутого ранее Шидтеня.

Таким образом, рассматривая автобиографические «откровения» Я. М. Свикке, следует помнить, что воспринимать их на веру даже в самой малой части следует с особой осторожностью, ибо этот «латышский Ермаков» приписывает себе участие чуть ли не во всех важнейших событиях, происходивших в Поволжье и на Урале в 1918 году.

И, вообще, при углублённом анализе воспоминаний Я. М. Свикке лишь самая малая их часть оказывается соответствующей реальным фактам.

Так, к примеру, не выдерживает никакой критики тот факт, что во время пребывания в Екатеринбурге летом 1918 года Я. М. Свикке якобы имел личного шифровальщика.

«Книжка “Демон”, – пишет в своих воспоминаниях Я. М. Свикке, – служила между мною и В. И. Лениным для обмена зашифрованными заданиями и соответствующими донесениями Ильичу»[156].

Но, несмотря на массу «несоответствий» и нагромождений всевозможного вранья в «воспоминаниях» Я. М. Свикке, его биография, всё же, заслуживает более пристального рассмотрения в связи с вот какими фактами.

В начале июня 1918 года Председатель Высшей Военной Инспекции РККА Н. И. Подвойский выезжает в район Поволжья и Южного Урала. Причиной этой поездки стал мятеж Отдельного Чехословацкого Корпуса, начавшийся 25 мая 1918 года, так как Национальный Совет этого полувоенного формирования больше не пожелал мириться с создавшимся положением, поставившим его и без того в унизительную зависимость от большевистского правительства. Растянувшиеся на тысячи километров воинские эшелоны с 45 тысячами чехословаков, несмотря на их практически полное разоружение, всё же являли собой грозную военную силу, представляющую серьёзную угрозу для Советской власти на огромной территории. (Поезда с чехословаками растянулись от Пензы до Владивостока.)

В связи с этим обстоятельством РВСР в самом срочном порядке предпринял ряд мер, главнейшей из которых становится создание Северо-Урало-Сибирского фронта, образованного 14 июня 1918 года. Командующим этим фронтом назначается Р. И. Берзин (Берзиньш), ранее занимавший пост Председателя Высшей Военной Инспекции РККА в Сибири. А Я. М. Свикке становится Комиссаром по особым поручениям при штабе этого фронта, и в случаях выполнения различных поручений пребывает в статусе члена Высшей Военной Инспекции РККА Сибири (теперь уже практически на Урале!), который в связи со сложившейся обстановкой даёт ему более расширенные полномочия.

20 июня 1918 года в помещении Почтово-Телеграфной Конторы Екатеринбурга состоялся разговор по прямому проводу между В. И. Лениным и Р. И. Берзиным, о котором уже рассказывалось ранее. Поводом же к нему послужили многочисленные слухи о якобы совершённом без суда убийстве бывшего Государя Императора уральскими большевиками.

С целью пресечения таковых В. И. Ленин вызвал к аппарату Р. И. Берзина и, со слов бывших чиновников этой конторы (Сибирева, Бородина и Ленковского), приказал последнему:

«…взять под свою охрану всю Царскую Семью, и не допустить каких бы-то ни было насилий над ней, отвечая в данном случае, своей (т. е. Берзина) собственной жизнью»[157].

21 июня 1918 года Р. И. Берзин при участии членов Высшей Военной Инспекции РККА в Сибири (в составе которых, с некоторой долей вероятности, мог находиться и Я. М. Свикке), Военного Комиссара Уральского Военного Округа (Ф. И. Голощекина) и члена Всероссийской Следственной Комиссии (Ф. Н. Лукоянова?) посетил дом Ипатьева, после чего, убедившись в ложности распространяемых слухов, телеграфировал об этом факте 27 июня 1918 года в СНК и ВЦИК Р.С.Ф.С.Р., а также в Бюро печати Наркомата по военным делам.

Посетив ДОН вместе с Р. И. Берзиным (или же просто зная об этом факте), Я. М. Свикке в дальнейшем вот что напишет об этом в своих воспоминаниях:

«Нас с командующим армией т. Берзинем встретил начальник внутренней охраны т. Цельмс, отрапортовавший о состоянии и наличии заключенных. (…) После рапорта т. Цельмс повел нас на осмотр помещений заключенных. Первым, что бросилось в глаза при входе в помещение, был наведенный через открытые двери пулемет, у которого спокойно сидел пулеметчик»[158].

Не трудно догадаться, что эпизоды с рапортом начальника охраны и с «сидевшим пулемётчиком» Я. М. Свикке явно позаимствовал из воспоминаний Р. И. Берзина, опубликованных уже после реабилитации последнего, в которых тот писал следующее:

«Нас встретил начальник охраны, отрапортовавший о наличии и состоянии заключенных. (…) После рапорта начальник охраны повел нас на осмотр помещения заключенных. Первое, что бросилось в глаза при входе, это наведенный от двери в коридор пулемет, у которого сидел пулеметчик. (…) И здесь в дверях – наведенный внутрь пулемет»[159].

А теперь, думается, следует сделать некоторые пояснения.

Видимо, не до конца надеясь на «человека Свердлова» Ф. И. Голощёкина, а также зная сепаратистские настроения «леваков» А. Г. Белобородова, Б. В. Дидковского, Г. И. Сафарова и др., В. И. Ленин выражал крайние опасения в отношении преждевременной расправы над Царской Семьёй, имея в своих дальнейших планах «выставить» оную в качестве весомого аргумента для смягчения кабальных для Советской России условий, предусмотренных Брест-Литовским мирным соглашением.

А исходя из этой гипотезы, сразу становится понятным, почему В. И. Ленин решил сделать Р. И. Берзина ответственным за судьбу Царской Семьи впредь до дальнейших указаний. Ведь на тот момент самыми испытанными бойцами партии были отряды латышских стрелков, небольшая часть которых находилась в непосредственном подчинении Р. И. Берзина. Но самое главное заключалось в том, что в то время Р. И. Берзин был, пожалуй, единственным на Урале человеком с самыми широкими полномочиями, способным выполнить любой приказ кремлёвского вождя.