Планетроника: популярная история электронной музыки - Ник Завриев

class="p1">Несмотря на международный коммерческий успех, у сурового и агрессивного хардкора постепенно начала портиться репутация. В Роттердаме, например, живет до тридцати процентов мигрантов и потомков мигрантов, город это довольно многонациональный и мультикультурный. А у хардкор-рейвов сложилась стойкая репутация слетов ультраправых футбольных фанатов, от которых ничего хорошего ждать не приходилось. К тому же габбер стал неофициальной музыкой ультраправых даже за пределами Голландии, от Италии до Соединенных Штатов.

Ответом на это и шагом по направлению дальнейшей коммерциализации хардкора стало появление хэппи-хардкора: музыки такой же быстрой и с такой же (ну или почти такой же) тяжелой бочкой, но при этом уже веселой и мелодичной. Здесь снова появились ускоренные голоса, как в британском брейкбите, веселые фортепианные аккорды, как в хаусе, и даже сэмплы из фильмов. В общем, это была музыка, сохранившая некоторые следы былой суровости, но при этом смешная и развлекательная.

У хэппи-хардкорщиков при этом была собственная идеология работы с сэмплами. Если в брейкбите старались сэмплировать какие-то вещи, которые никто особенно не узнает, и искать какие-то редкие источники, то в хэппи-хардкоре высшим пилотажем было засэмплировать какую-нибудь сопливую балладу, разогнать ее в два раза и превратить в бронебойный боевик. При этом баллада, конечно же, должна была быть узнаваемой до тошноты. Тут идеальный пример – это трек Ilsa Gold «Silke», в основе которого лежат ускоренные сэмплы из балады Ричарда Сандерсона «Reality» (главной песни из фильма «Бум» с юной Софи Марсо) и «The Wind» Кэта Стивенса. В хэппи-хардкоре неожиданно появилась постмодернистская ирония, и в этом смысле очень многая современная музыка (и в первую очередь, конечно же, гиперпоп) напрямую наследуют хардкору.

В хардкоре веселом и развлекательном голландцы во главе с тем же самым Полом Элстаком по-прежнему держали марку, но лидерство мало-помалу начало переходить к немцам. Немцы всегда были большими знатоками и умельцами по части всякого рода мелодичной попсы, а также коммерциализации всего, что можно. В Германии хэппи-хардкор очень быстро породил целое поколение поп-звезд, то есть музыкантов, которые не просто выпускали какие-то треки на пластинках, а тех, что работали по принципам больших поп-звезд: альбом, несколько синглов, видеоклипы, большие гастрольные туры и так далее.

Поколение немецких звезд хэппи-хардкора было крайне многочисленным, причем если такие имена, как Mark Oh или Ravers Nature, стали известны уже благодаря хардкор-волне, то, скажем, Mausha была популярным диджеем и звездой радиоэфиров задолго до появления этой моды, но как музыкант прославилась уже на хардкор-волне. А Максимилиан Ленц, он же Westbam, и вовсе был пионером немецкой клубной электроники и записывался еще с 1980-х. Его рейд в хэппи-хардкор был коротким, но ярким – альбом «Bam Bam Bam», где Макс мешает хэппи-хардкор то с трансом, то с брейкбитом, до сих пор считается лучшим в его дискографии. Но, конечно, самыми звездными выдвиженцами хардкор-сцены Германии была группа Scooter. Их первые два альбома (в особенности первый) – это классический немецкий хардкор-рейв, ну разве что чуть более ориентированный на песенные формы. При этом их тоже можно назвать переобувшимися старичками: HP Baxxter начинал карьеру еще в 1980-е и был вокалистом в меру популярной синти-поп-группы Celebrate The Nun.

Вообще, популярность хардкора в середине 1990-х очень красноречиво иллюстрирует одна история. В конце 1995 года в Москве впервые должны были дать концерт The Prodigy. Они уже были большими звездами, и хотя диск «Fat Of The Land», сделавший их группой уж совсем массовой, еще не вышел, но два альбома и десяток хитов у них за плечами было, и по всем признакам они должны были собирать аншлаги. А вышло так, что в тот же день (а это была пятница) в Московском дворце молодежи играли Charly Lownoise и DJ Menthal Theo, популярный хэппи-хардкор-дуэт. Как вы думаете, кто собрал больше народу?

Параллельно хэппи-хардкор развивался и в Британии. Но там у него был совсем другой статус. С одной стороны, на эти мероприятия собиралось довольно много народу, то есть это были очень популярные рейвы, пусть и довольно андеграундные в плане организации. При этом ни о каком попадании хардкора в чарты в Англии в тот момент и речи не было. В Британии этот жанр считался скорее нелюбимым пасынком брейкбита и был своего рода оппозицией джанглу. Этой музыкой увлекались те, кто в джангле не принял мрачный звук и общий «переход на темную сторону» после веселого брейкбита 1992 года. Лидерами этого движения были DJ Doogal, DJ Seduction, а также продюсер Кристофер Хауэлл, который в 1992 году был участником группы Smart E’s – им тогда сильно «прилетело» на волне коммерциализации брейкбита. Интересно, что хотя британцы и немцы делали в этот момент довольно похожую музыку, но у немцев хэппи-хардкор был скорее сильно утяжеленным и ускоренным наследником транса с добавлением в него нидерландской тяжелой бочки, а в Англии этот же жанр возник скорее из ускорения и упрощения брейкбита.

Хотя развитие хардкора в Великобритании и Нидерландах шло независимо, параллелей между голландским и британским хардкором было гораздо больше, чем казалось. Все же это чуть больше, чем два разных жанра, которые называются одним и тем же словом. В частности, где-то к середине 1990-х в Соединенном Королевстве сама собой взросла версия хардкора, которая была больше похожа именно на голландский. При этом корни этого подвида уходили даже не в Голландию, а еще дальше, куда-то к Марку Траунеру и Planet Core Productions. Создали этот поджанр люди, которые называли себя The Spiral Tribe, и это сообщество (а за названием скрывалось чуть больше, чем просто музыкальная группа) сыграло очень большую роль в становлении, скажем так, британского рейва как социокультурного явления.

Spiral Tribe были странствующей саунд-системой. Они жили в трейлере, вели кочевой образ жизни, то есть они постоянно перемещались с одного места на другое и регулярно устраивали стихийные рейвы со свободным входом. Spiral Tribe успели сыграть свою роль еще в первую рейв-волну в начале 1990-х. Например, они были активными участниками легендарного фестиваля Castlemorton Rave, где их, кстати сказать, впервые арестовали. Они как могли противились коммерциализации рейва, проводили бесплатные мероприятия и вообще были левыми анархистами, то есть их идеология была диаметрально противоположна взглядам нидерландских коллег, желавших превратить хардкор в большой бизнес.

Вокруг этой саунд-системы было свое сообщество музыкантов, куда входили, например, 69db, Crystal Distortion и даже Somatic Responses, которые сейчас известны скорее экспериментальным IDM. Музыка по сравнению с голландским хардкором у них была гораздо более мягкая. Они играли скорее тяжелое техно: оно было более медленным и минималистичным, но с точки зрения идеологии это, конечно, был стопроцентный хардкор. К тому же в музыке у них было больше чисто британских элементов: например, сэмплированные брейки и визглявые кислотные риффы синтезатора Roland TB-303. Было в их музыке даже влияние даба.

После принятия закона криминальной юстиции в 1994 году, когда проведение рейвов