Планетроника: популярная история электронной музыки - Ник Завриев

за пять лет до первых опытов французов в этом направлении. Разница в том, что Лонго этот звук за собой не застолбил. Выпустив такую пластинку, он продолжил поиски и двинулся дальше – в его дискографии и затем было много интересных, успешных и совершенно по-разному звучащих треков. Французы же как бы вынесли этот звук на знамя. Они заявили: «Нас много, мы банда, и звучим мы вот так. Каждый на свой лад, но нас многое объединяет».

Хотя в музыке мы ценим оригинальность как главную и чуть ли не единственную добродетель, на самом деле записать оригинальный трек не то чтобы большая доблесть. Создать что-то, что не похоже на других, не так сложно. Сложно сделать это трендом и повести за собой людей. Оригинальность превращается в жанр и сцену в тот момент, когда у какого-то необычного звучания появляются подражатели и продолжатели. И с французским хаусом произошло ровно это. Всегда очень смешно, когда какая-нибудь группа говорит: «Мы играем в уникальном стиле психо-турбо-фанк». А кто в нем играет, кроме вас? «А никто, вот только мы, жанр-то уникальный». Но если в этом жанре есть только одна группа, так это и не жанр вовсе. А жанром он станет, когда (и если) у вас появится хотя бы десяток последователей.

Все эти тонкости отлично понимали сотрудники французского отделения лейбла Virgin. Продвигать целую сцену или какую-то жанровую историю всегда удобнее, чем продвигать одного артиста, поскольку взлет (пусть даже случайный и разовый) одного представителя плеяды всегда добавляет продаж остальным. Поэтому одними Daft Punk, которых лейбл взял «на карандаш» еще в 1994-м, дело не ограничивается. Daft Punk, к слову, ведут с Virgin очень долгие и сложные переговоры и выбивают очень выгодный для себя контракт. Здесь, конечно, помогают связи Бенгальтера-старшего в музыкальной индустрии. Дело в том, что, оказавшись на мейджор-лейбле, музыкант становится от него зависимым. В крупных лейблах всегда существует так называемый «creative control», творческий контроль. Издатель, заботясь о продажах и стремясь отбить вложенные в артиста деньги, начинает требовать добавить музыку гитар или RB-ритмов, в общем, всячески пытается адаптировать музыку к какому-то коммерческому формату. По контракту, который выбили себе Daft Punk, им гарантировалась полная творческая свобода, то есть лейбл занимался изданием и продвижением, а в творческие дела не лез совершенно. Вместе с Daft Punk на Virgin подписывается группа Cassius. Это уже известный нам Филипп Здар и его приятель Юбер Блан-Франкар, довольно опытные ребята, успевшие кое-что издать в Англии, причем не где-нибудь, а на лейбле Mo’ Wax под крылом у Джеймса Лавеля (UNKLE). И они тоже звучат как классический французский хаус на диско-лупах.

На первом альбоме Daft Punk, который появляется в 1997-м, уже тоже доминирует французский фильтрованный диско-хаус-звук, и лучшим примером тут будет трек «Around the World», немедленно сделавший их мировыми поп-звездами. С этого момента начинается победное шествие французской электроники по всему миру. Когда про это начинает писать европейская или британская пресса, термина French Touch в их обороте все еще нет, а музыку эту называют фильтр-хаус (приписывать к слову «хаус» какие-то эпитеты и приставки уже давно вошло в привычку у британской прессы) или фильтр-диско, благодаря использованию тех самых диджейских трюков с фильтрами.

Интересно, что на волне успеха Daft Punk под софиты попадают и другие французские музыканты, которые формально к этому движению вроде бы и не относятся. Если Dimitri From Paris с его изи-лисенингом на сэмплах и лупах в эту историю еще более или менее вписываются, то, скажем, DJ Cam или The Mighty Bop, которые играют даунтемпо и абстрактный хип-хоп, это все-таки уже совсем другая «песочница». Но свои 15 минут славы получают и они. А вот кто в эту волну не попадает вовсе, так это Лоран Гарнье. Он причисляется скорее к техно-тусовке, известен стал раньше и вообще уже гражданин мира. Зато в эту группу попадает дуэт Air, у которого первый альбом тоже выходит в 1997-м. Они не имеют отношения ни к диско, ни к хаусу, ни к фильтрованным лупам, а любят скорее старые синтезаторы и ретро-электронику под 1970-е. Но, видимо, признаком принадлежности к французской волне помимо прописки становится некоторая «теплота звука», будь он аналоговый или, наоборот, сэмплерный.

Но генеральной линией во французской электронике все же остается именно фильтр-хаус. Причем число его адептов увеличивается как внутри самой Франции, так и за ее пределами. Самым ярким среди местных талантов становится Алан Бракс. Его первая пластинка «Vertigo» выходит как раз на лейбле у Тома Бенгальтера, а дальше он еще лет десять, сольно и вместе с Фредом Фальке, будет гордо нести знамя движения French house. В статусе восходящей звезды ходит и молодой музыкант Боб Синклер. Позже он прославится хитами, которые будут звучать несколько иначе, но довольно долго играет классический френч-хаус. Славу ему приносит трек «Gym Tonic», где засемплированы упражнения по аэробике от Джейн Фонды.

Особенно веселит то, что вскоре под французов старательно начинают косить музыканты, не имеющие никакого отношения к Франции. Например, за дуэтом с французским названием Jeux Floraux скрываются два немца, Оливер Хюнтеман и Штефан Бодзин. В клубной тусовке к тому моменту они давно и хорошо известны и звучали раньше совсем по-другому, а теперь вот ударились в фильтр-диско и добились в этом немалого успеха – их хит «50 Miles Around», построенный на сэмпле диско-хита 1970-х Supermax «Love Machine», добрался даже до эфиров российских радиостанций.

Возможно, главным синглом в истории френч-хауса, а также одним из главных клубных гимнов 1990-х становится «Music Sounds Better With You», который выходит летом 1998-го. Сингл публикуется от имени группы Stardust, за которой стоит Тома Бангальтер из Daft Punk, а также Алан Бракс и вокалист Бенджамин Даймонд. Важное отличие этого трека от того французского хауса, что выходил раньше, в том, что в «Music Sounds Better With You» есть вокал – не сэмплированная фраза, а именно оригинальное пение. Его там не очень много, но даже эти несколько строчек превращают клубный трек в поп-хит в лучшем смысле слова. «Music Sounds Better With You» напоминает ремикс на старый диско-трек, который много лет оставался никому не известным, а потом диджеи-коллекционеры откопали его в каком-то богом забытом рекорд-шопе и, чтобы представить публике, слегка обновили. Успех эта вещь имеет прямо-таки грандиозный, трек едва не добирается до первого места в Великобритании и становится одним из самых продаваемых синглов года во всех жанрах. И в общем, абсолютно понятно почему. Френч-хаус уже и так на подъеме и гремит в клубах, а тут наконец появляется хит в формате поп-песни, что заведомо расширяет аудиторию.

На волне такого успеха в 1999-м году британское MTV делает спецэфир о французской