Планетроника: популярная история электронной музыки - Ник Завриев

и дистрибьютера Clone, тоже ориентированного на ретро-звук. Там вместе с уже известными персонажами типа Legowelt и Orgue Electronique появлялись и совсем новые имена. Пожалуй, самым ярким открытием лейбла стал финн Самми Лиуски, известный под именем Bangkok Impact. В северной Европе зажигается звезда еще одного знатока и диггера. Датчанин Flemming Dalum увлекается такой музыкой еще с 1980-х, а к 2000-м собирает гигантскую коллекцию итало-пластинок, в том числе очень редких. Он дружит с I-F, записывает диджейские миксы и делает собственные ре-эдиты на неочевидные итало-бриллианты.

Линию голландцев, то есть курс на энергичный гибрид диско и электро, а также на самобытный электропоп для гиков, поддерживали и канадцы. В 1997 году двое приятелей, Джейсон Эмм, выступающим под именем Solvent, и Грегори Де Роше, известный как Lowfish, открыли в Торонто лейбл Suction. Поначалу они были ориентированы на довольно экспериментальный звук на грани IDM и электро, но мало-помалу смягчались и увлеклись диско, в особенности Solvent. Пик его диско активности – это сингл «My Radio» 2004 года, изданный довольно крупным лейблом Ghostly International. Это очень трогательный и ностальгический гимн радиостанции, которую Джейсон слушал в детстве и которая вдохновила его купить первые синтезаторы и заняться музыкой. А потом станция закрылась, и ее ему очень не хватает.

Делать ремиксы на эту вещь Джейсон, конечно же, позвал людей близких по духу – все того же Legowelt или проект Mitgang Audio, его коллег по лейблу Suction. Но интереснее всего сработал немецкий музыкант Schneider TM, который в своем ремиксе помимо музыки изменил текст. Его в детстве увлекала совсем другая радиостанция, и играла она вовсе не Джорджио Мородера, а панк-рок и группу Sonic Youth, и купил он не синтезатор, а гитару.

Одним из последних ярких аккордов нидерландского электро-диско-ренессанса 2000-х стал альбом Alden Tyrell «Times Like These», изданный в 2006 году на лейбле Clone. Это прямо-таки икона звука, памятник уходящей эпохе и, уж снова простите немного вкусовщины, одна из лучших электронных пластинок всех времен и народов. Но, увы, к этому моменту мода на электро-диско резко пошла на убыль. Эту волну скорее вытеснило более мягкое нью-диско, которому у нас посвящена отдельная глава.

Но, вы удивитесь, это вовсе не конец нашей истории. Где ищут вдохновение наши друзья-коллекционеры? Правильно, в прошлом. А прошлое, знаете ли, довольно большое. Поэтому первое, что сделала голландская тусовка, поняв, что с электро-диско, похоже, все, это нашла себе новый источник вдохновения. Нашелся он, естественно, тоже в 1980-х годах, и стал им чикагский хаус. Засучив рукава, наши друзья с тем же энтузиазмом принялись за новое возрождение. Теперь все они записывали довольно хмурую и монотонную музыку, отсылавшую куда-то к пластинкам чикагского лейбла Trax конца 1980-х.

Поп-мелодия и диско-энергетика оказались абсолютно забыты. На их месте появился гипнотизм, небыстрый темп, а также душный лоу-файный звук. Именно такую музыку теперь активно записывали Legowelt, Alden Tyrell и Orgue Electronique, а издавали те же самые Crème Organization или Clone. У Тайрелла музыка была более приближена к техно, у Леговельта – к спейс-электронике или даже эмбиенту (она звучала как бы более разреженно). Но и то и другое вписывалось в общую концепцию ретро-хауса или, как его стали называть по чикагской традиции, гетто-хауса.

Legowelt, к тому же, не в шутку увлекся киномузыкой, его в первую очередь интересуют саундтреки к ужастикам 1970-х и 1980-х. Он ведет об этой музыке спецпрограмму на Intergalactic FM и сам потихонечку записывает пластинки с «саундтреками к воображаемому кино», скрываясь под разными псевдонимами. Для этого он в какой-то момент даже запустил собственный лейбл Strange Life Records. Теперь одной из целей музыкантов, затеявших новый ревайвал, стало создание намеренно состаренного звука, поскольку в старых записях им нравилось не только содержание, но и форма, весь этот рыхлый и грязный звук, кассетные артефакты типа шипения и эффекта «плывущей» пленки и тому подобное.

Голландцы намеренно пользовались какими-то старыми драм-машинами, записывали свои треки на кассеты, потом цифровали, еще раз записывали на кассеты, еще раз цифровали, и все это для того, чтобы добиться достаточного количества грязи. Теперь объектом культа стали дешевые цифровые синтезаторы из 1980-х, которые много использовали чикагские музыканты. Если раньше культом были дорогие и породисто звучащие аналоговые инструменты, то теперь работал принцип «чем дешевле самоиграйка, тем лучше». Legowelt довольно регулярно раздавал интервью, рассказывая про какой-то очередной старый и никому не известный синтезатор, который он купил на барахолке за три копейки и теперь активно использует. Как правило, у синтезатора был какой-нибудь один классный тембр, но зато этот тембр Дэнни использовал примерно в каждом треке.

И как это часто бывает, голландцы снова предвосхитили моду. К концу нулевых lo-fi house стал всемирным клубным трендом, про него начала писать вполне мейнстримовая пресса, начиная от Pitchfork Media и заканчивая газетой Guardian. Эту музыку на разные лады продвигали лейблы из разных стран: в Америке, например, это делал Long Island Electrical Systems Рона Морелли, а в Британии – модный Opal Tapes, издающий в первую очередь кассеты. Тему подхватил лейбл Rekids, которым руководил Мэтт Эдвардс из Radio Slave. Среди его клиентов есть, например, Нина Кравиц – пожалуй, самая успешная россиянка в мировом клубном пространстве, и издавала она там именно гетто-хаус.

Интересно, что самый успешный лейбл, связанный с темой лоуфай-хаус-ренессанса, тоже родом из Голландии. Речь, конечно же, о Dekmantel, который многие знают еще и по одноименному фестивалю. Музыку они издают очень разную, но последователи Чикаго конца 1980-х среди их клиентов встречаются регулярно. Тут первым делом приходит на ум пластинка Betonkust Palmbomen II «Center Parcs». Здесь корни явно уходят в 1980-е, и при этом с грязью и лоуфаем музыканты даже переборщили. Альбом записан в моно и звучит так, будто мастер-запись делалась не просто на кассету, а на плохую кассету, причем изрядно запиленную. И как вы думаете, кого они позвали делать ремикс на один из своих синглов под названием «Leo/Mirjam»? Конечно же, нашего старого друга Леговельта.

Самое занятное, что когда мировая мода на электро-диско вроде бы прошла, в Голландии начался ее новый виток, но уже более локальный. Здесь фокус слегка сместился с электро на уже буквальное возрождение итало. Но теперь неоитало-движуха переместилась из Гааги в Амстердам. Теперь статус форпоста перехватил амстердамский лейбл Bordello A Parigi, открытый в 2011-м и дебютировавший переизданием классического итало-сингла Mata Hari «Mata Hari». «Борделло» понемножку издает и электро-диско, и новую волну, и итало, причем переиздания в их каталоге соседствуют с новыми записями. Среди их клиентов есть, например, наш хороший знакомый Rude 66, один из пионеров лейбла Bunker, а также герой оригинальной итало-сцены Фред Вентура с новым проектом Italoconnection. Среди совсем уж неожиданных переизданий в каталоге Bordello A Parigi есть даже пластинка ленинградской группы «Кофе» (в 1980-е этот коллектив конкурировал