Планетроника: популярная история электронной музыки - Ник Завриев

этого группа обретает культовый статус. Но еще более интересен другой процесс – подобную музыку постепенно начинает писать молодежь. Причем сначала это делают 30–40-летние, а потом уже совсем юные ребята. Например, еще до открытия Minimal Wave в 2003 году англичанин Роджер Семсрот запускает проект Television Set, названный в честь неизданной песни Depeche Mode (эту вещь группа играла на самых первых концертах, то есть еще в период увлечения сырым и рыхлым синтезаторным звуком, но до альбомов «Television Set» уже не добралась). В Америке с таким звучанием много лет экспериментирует Шон Макбрайд, известный под именем Martial Canterel. Во Франции появляется группа Frank (Just Frank), которая смешивает минимал-синт с синти-панком и постпанком, играя как бы по заветам ранних Indochine. В Швеции и вовсе вырастает целая локальная сцена с целым рядом музыкантов, лейблами, какими-то регулярными тематическими вечеринками и так далее.

Что же касается старых звезд, то многие из них тоже находятся в неплохой форме и даже концертируют. Мне случалось, например, видеть на больших фестивалях Human League, и смотрелись они очень и очень неплохо. Ну а лондонский концерт Гари Ньюмана вообще был действом совершенно феерическим. Синти-попа там было не очень много (в девяностые Ньюман переключился на готик-рок и верен ему до сих пор), но про старые хиты он не забывает, и выглядит все это вместе с живой группой и сценографией просто сногсшибательно. В общем, жанр, которому скоро стукнет полтинник, сейчас прямо-таки цветет и пахнет, никакое время над ним не властно.

XV. Электроклэш, электро-диско

Начало маршрута

Гаага. Нидерланды

https://music.yandex.ru/users/Planetronica/playlists/1015?yqrid=XNeH508pcIN

Наша следующая отправная точка – небольшой нидерландский город Гаага, и речь пойдет даже не о конкретном жанре, а о целом явлении – о ревайвал-сценах. Мы попробуем разобраться в том, что такое электро-диско-ренессанс, немного поговорим об электроклэше, а также коснемся таких явлений, как, например, эйсид и лоу-фай хаус.

Чаще всего музыку, и электронную музыку в первую очередь, двигают вперед футуристы. Эти люди стремятся как бы начать историю с нуля, создать нечто новое, практически не опираясь на предыдущий опыт. Так возникали техно, краут-рок, космическая электроника и многие другие жанры. Но не так редко (и чем дальше, тем чаще) зачинателями новых музыкальных тенденций оказываются как раз ретрограды. Их идея заключается в том, что мир движется куда-то не туда, и, для того чтобы пойти в правильном направлении, нам надо сначала откатиться назад к той точке, где был утерян дух и смысл «правильного» искусства.

Вообще, если говорить об электронной музыке, созданной уже в нулевые, то за исключением бейса (которому у нас посвящена отдельная глава) и каких-то милых, но в целом локальных трендов типа индитроники, подавляющее большинство заметных явлений в электронной музыке – это как раз тот или иной ревайвал, возрождение и «докручивание» идей из прошлого. Сегодня мы часто говорим о возрождении и новой волне популярности транса, брейкбита, чикагского хауса и так далее. И если в каких-то случаях, как, например, с трансом или брейкбитом, возрождение вполне вписывается в линейный цикл (ну то есть обновленческий брейкбит 2010-х – 2020-х – это продолжение истории самого брейкбита), то в некоторых ситуациях ревайвал порождает новые явления и создает абсолютно новые сцены. Об одном из таких случаев сейчас и пойдет речь.

Если принципиально новых течений электронная музыка XXI века дала нам не так много, то на качество музыки жаловаться как раз не приходится. В наши дни выходит невероятное количество отличных пластинок в самых разных жанрах. Чем же объясняется такая смена картинки? Ну, во-первых, конец XX века дал нам гораздо больше технических новшеств. Появлялись различные синтезаторы, сэмплеры, затем компьютеры, многообразие музыкального софта и так далее. А технические новации – важнейший двигатель электронной (да и не только – как бы мы могли представить себе рок без электрогитары) музыки.

Во-вторых, рейв-революция 1980-х и 1990-х привела к лавинообразному развитию электронной музыки. Музыканты непрерывно генерировали свежие идеи, а новые жанры сменяли друг друга с калейдоскопической быстротой, не успев толком раскрыться и не получив должного продолжения. Здесь уместна прямая аналогия с тем, как устроен творческий процесс у отдельно взятого музыканта. В творчестве часто есть очень яркий период (в XIX веке это состояние называли бы вдохновением), когда десятками создаешь наброски и скидываешь их в папку, даже толком не запоминая. А затем спустя какое-то время ты возвращаешься к этим наработкам и начинаешь медленно и кропотливо превращать их в треки и альбомы. И этот процесс уже может занимать годы. Очень похоже, что электронная музыка как глобальный процесс сейчас вошла как раз в такую фазу, когда старые идеи достаются из соответствующих папок, доводятся до ума, разрабатываются и развиваются.

Современный футуризм зачастую имеет в себе приставку «ретро». То есть за основу футуристы часто берут представления о будущем, существовавшие как бы ранее, в прошлом. И чтобы взяться за некую перспективную и нераскрывшуюся старую идею, надо, что называется, иметь в голове базу данных – хорошо знать историю музыки и понимать, какая ветка не получила должного продолжения. Ну, а кто же лучше всех знает историю и отлично разбирается в наследии прошлого? Конечно же, музыкальные «нёрды» и коллекционеры. Люди, которые интересуются старой музыкой, собирают пластинки, старые синтезаторы, может быть даже кассеты, журналы и тому подобную «меморабилию».

И тут мы обнаруживаем, что образ музыкального новатора – человека, двигающего сцену вперед, – в XXI веке кардинально меняется. Если раньше это был бунтарь – артист, презирающий правила и бросающий обществу вызов, то новатор сегодняшний – это зачастую асоциальный интроверт, который чем-то фанатически увлекается и о предмете своего увлечения знает все. Странным образом (по правде говоря, причины этого до сих пор остаются неясными) особенно преуспели в этом голландцы. В Нидерландах в XXI веке возникло сразу несколько таких вот ревайвал-сцен, и хотя они были некоторым образом между собой связаны, но продвигала каждая из них что-то свое. О них-то мы и поговорим.

И начинается наша история даже не в XXI веке, а в конце XX. В 1992 году несколько друзей, увлеченных тогда только-только попавшим в Европу техно, переезжают из пригородов Гааги, собственно, в сам город. И переезжают они не куда-нибудь, а в сквот