Планетроника: популярная история электронной музыки - Ник Завриев

на поверхности. Темп здесь гораздо медленнее того, что позже будет принят в хардкоре, но в этой композиции уже есть главное, тот самый перегруженный бас-барабан. Есть в ней и мрачный индустриальный флер «музыки машин», тоже вполне отвечавший духу техно-хардкора.

Другим прямым предшественником хардкора стал европейский техно-рейв. Это музыка, которая получила распространение в самом начале 1990-х как раз на территории Бельгии и Нидерландов. Эта сцена тоже вела родословную от техно, откуда в жанр пришла тяжелая ритм-секция. Но если в Германии техно сразу стало минималистичным и индустриальным, то в Бельгии и Голландии оно обросло драмой. Идеальный пример такого звучания – это трек Human Resource «Dominator». Вообще, «Dominator» – вещь эпохальная не только в плане звука, но и в плане, так сказать, лирики. Ее нехитрый текст целиком и полностью выдержан в духе «Слава мне любимому! Я самый крутой, и нет мне равных!». Ну а главным солирующим звуком в этой композиции стал тот самый хувер, о котором пора, наверное, поговорить подробнее.

Придумал его американский музыкант Джоуи Белтрам. Первый раз этот тембр прозвучал в треке его проекта Second Phase под названием «Mentasm». Звук этот Белтрам «выкрутил» из довольно распространенного на тот момент и, в общем, совсем недорогого и довольно простецкого синтезатора Roland Alpha Juno II. С тех пор этот синтезатор очень многие покупают только ради того, чтобы играть на нем хуверы. О процессе записи трека сам Белтрам подробно рассказывает в отличном фильме «Oldschool Renegades», который в русском прокате так и назывался – «Олдскульные ренегады». Снял его голландский режиссер Морис Стеенберген, в прошлом тоже хардкор-музыкант. Причем же здесь Бенилюкс, раз Белтрам родом из Штатов? А при том, что Белтрам на тот момент выпускался на бельгийском лейбле RS и был тесно интегрирован в центрально-европейскую сцену.

Мало-помалу техно-рейв с хуверами, прошедший пик популярности в 1991 году, становился все тяжелее и все быстрее. То есть хардкор из него получился не каким-то резким скачком, а путем строго эволюционным. С каждым новым треком бочка становилась тяжелее, а ритм ускорялся. Параллельным курсом в Америке двигался диск-жокей и продюсер Ленни Ди. В 1991 году он запускает ставший важным в истории хардкора лейбл Industrial Strength. Как музыкант Ленни Ди начинал практически с хауса, затем плавно утяжелился до техно, а потом из техно очень быстро дошел до хардкора.

Переходным моментом в истории стал 1992 год. Во-первых, в этом году вышло довольно много пластинок, которые звучали уже практически как хардкор. В частности, руку к этому приложил диджей Пол Элстак, он запустил лейбл Rotterdam Records, где выходили и первые промежуточные протохардкор-треки, и очень многие из ранних хардкор-пластинок. Свои пять копеек в историю жанра добавил и дуэт Rotterdam Termination Source, одним из участников которого был тот самый Морис Стеенберген, который снял фильм «Oldschool Renegades». Они в своей жизни записали всего один большой хит «Poing», но он ухитрился не только стать клубным гимном, но и подняться на первое место в национальном хит-параде.

20 июня 1992 года в Утрехте прошел и первый знаменитый хардкор-рейв под названием «The Final Exam», из чего, в общем, нетрудно вычислить возрастной состав аудитории, которая на нем была. Но нам важно, что играл там в основном хардкор, а пришло туда 12 тысяч человек, гигантская аудитория по меркам Нидерландов, да и по меркам самых массовых в Европе британских рейвов это тоже весьма неплохо. Устроили этот рейв промоутеры из компании IDT, с тех пор вошедшие в историю еще двумя достижениями. Во-первых, под тем же названием они запустят популярный хардкор-лейбл, на котором выйдет куча всякой классики жанра. А во-вторых, IDT превратится в едва ли не крупнейшего в мире организатора массовых мероприятий. Они устраивают целую серию регулярных рейвов и фестивалей, в том числе фестиваль Tomorrowland.

Примерно тогда же голландцы придумывают и новый термин, чтобы отличать свой хардкор, который постепенно становится там национальным достоянием, от британского. Свою музыку они называют gabber? или «хаббер», как это более точно звучит на нидерландском. Примерно к 1993 году формируется тот самый канон хардкора, о котором мы говорили в начале главы: очень быстрый темп и очень тяжелый агрессивный звук. При этом к двум ключевым элементам в виде техно-бочки и хувера добавляется и третий. Как и почти любая экстремальная музыка, электронный хардкор не может обойтись без металлических корней. Так в хардкоре появляются сэмплированные гитарные риффы.

Музыка эта внезапно обретает сумасшедшую популярность. Про Голландию в тот момент ходила шутка, что это единственная страна в мире, где у хардкор-треков есть радиоверсии. То есть хардкор пусть и недолго, но все же был в какой-то момент общепринятым радийным мейнстримом. Кроме этого, по всей стране начинают проводиться гигантские рейвы, которые устраиваются уже серьезными промо-компаниями. Пожалуй, самым известным среди таких серийных рейвов был Thunderdome. Параллельно с фестивалем под тем же именем работал лейбл, на котором выходили популярные хардкор-сборники. И во многом именно благодаря им хардкор набрал популярность в остальном мире, в том числе и в России.

Лейблом, на котором выходили самые экстремальные хардкор-треки, стал амстердамский Mukum. Он как бы создавал противостояние городов и сцен, но исторически хардкоровый звук как таковой все равно считался роттердамским. При этом на нидерландских хардкор-лейблах в тот момент выходило много музыкантов и из других стран. Например, тот же самый Lenny D, который издавался и на Mokum, и у Пола Элстака на Rotterdam Records, или британский дуэт Technohead, у которых даже был большой коммерческий хит «I Wanna Be A Hippie».

Вообще, как и всякая танцевальная музыка того времени, хардкор существовал главным образом в виде двенадцатидюймовых синглов. Хардкор-артисты практически не выпускали альбомов, а до массового слушателя и тех, у кого не было виниловых проигрывателей, хардкор доходил уже в виде компиляций от больших лейблов, чаще всего серийных. Но из этого правила случались и свои исключения. Например, у группы Human Resource, авторов незабвенного хита «Dominator», вышло целых два альбома. И если первый из них – это скорее классический технорейв центрально-европейского разлива, то второй, «Kicking Noise of Rotterdam», можно считать хардкор-манифестом, это была одна из системообразующих пластинок для жанра.

Вообще, году к 1994-му хардкор стал явлением вполне интернациональным. Например, в Германии на многотысячном рейве «Mayday» игралось довольно много такой музыки. А в России в 1994 году взошла звезда диджея Диггера. В тогдашнюю диджейскую тусовку, которая по большей части была закрытым клубом из людей, игравших еще с 1980-х, он ворвался совершенно внезапно, выиграв один из диджейских конкурсов. Через несколько месяцев Диггер стал звездой такой величины, что начал выступать на мероприятиях калибра «Мегахауса», который устраивала газета «МК». Помимо регулярных выступлений с сетами Диггер запустил собственную радиопрограмму «Триллер» на радио «Станция» и вообще стал первым московским проповедником хардкора.