Длинная цепь - Е. Емельянов

— Может, ты хоть свои карты посмотришь? — спросил у брата Бартл Равный.

— Нет, спасибо, я лучше так, — отозвался Финн. — Если я их посмотрю, то я их узнаю, и этот смазливый прыщ сразу же всё поймёт по моему лицу.

— Полагаешь, что играя вслепую у тебя шансов больше? — Вэндаль, кажется, выглядел весьма удовлетворённым этой игрой.

— Не глядя я полагаюсь только на госпожу удачу, а она меня любит, — ухмыльнулся наёмник, поправив горстку монет в центре своими давно обгоревшими по локти руками.

Бешеный Нос молча подкинул четыре своих монеты в эту же кучу. Вэндаль поддержал ставку, а вот Бартл предпочёл сбросить свои карты с тихим, неразборчивым ругательством.

Картина эта выглядела слишком странно: воины, у каждого из которых по свежему ранению, спокойно играют в карты, пока совсем рядом полыхает огонь, а из осаждённого дворца в их сторону иногда летят стрелы.

— Не боитесь? — спросил Риг, глядя как очередная стрела звякнула о металлические камни мостовой.

— Не достанут, — меланхолично заметил Финн, вытягивая из колоды следующую карту. — Но что постреливают иногда в нас, то хорошо. Видят нас, значит. И злятся.

— Для того и сидим, — признался Бартл. — Приказ командира. Подрываем боевой дух обороняющихся.

Риг перевёл взгляд на Вэндаля. Он тоже теперь приказы Короля выполняет?

— Я просто играю в карты, — улыбнулся тот.

Бешеный Нос молча подкинул в общую кучу ещё три имперских железных кольца, и Златовласый скинул свои карты.

— Играю и проигрываю, — прокомментировал Вэндаль и начал собирать карты для следующей раздачи.

Когда-то давно, на одном из их уроков математики, Вэндаль научил Рига как можно считать карты. Чем больше карт уходило в сброс, тем точнее учитель мог сказать, какие карты на руках у остальных. Сложно поверить, что он проигрывает, тем более безграмотному дикарю — скорее всего, делает это специально.

Оглядевшись кругом, Риг заметил и самого Браудера, что беседовал о чём-то с Эйриком, и оба при этом имели весьма расслабленный вид. Стрик Бездомный сидел прямо на металлической земле чуть в стороне ото всех, потягивая украденное вино из горла бутылки, пока Йоран Младший упражнялся с мечом, игнорируя свои раны. Лишь Ондмар Стародуб сидел без дела, вперив свой тяжёлый взгляд в окутанный черным дымом металлический дворец.

Все вокруг притворялись, что уверены в победе, так же как ранее, возможно, притворялся и воевода Ратмир. Но все они играли на самом деле вслепую, как Финн со своими картами, полагаясь лишь на удачу. Вот только для ворлингов сбросить карты означало смерть, и потому блефовали они куда убедительнее.

Ворота дворца заскрежетали умирающим стальным зверем примерно через час, а через минуту пронзительного скрежета распахнулись полностью. Дворовые люди посыпались изнутри испуганными, полузадушенными горстями, мокрые от пота, и красные, точно варёные раки, а после вышли и остатки дружины во главе с воеводой, без оружия, но с затаённой злобой в глазах. Последними вышла местная знать: супруга великого князя с детьми, да несколько бояр, что думали ночные события пережить во дворце и сделали по итогу неудачную ставку. Держались знатные гордо, словно не на сдачу пришли, а на базар, порадовать чернь своим личным присутствием. Когда Бартл Равный поторопил одного из широкобоких бояр рукоятью меча по рёбрам, никто из ворлингов не был против.

Всего солдат во дворце оказалось, не считая самого Ратмира, оказалось восемь человек. Князь из ворот не вышел.

— Если великий князь желает обсудить условия сдачи, — Эйрик вышел навстречу воеводе, с Ондмаром Стародубом по правую руку. — Ему следует явиться лично.

— Сдаваться князь не желает, — ответил Ратмир. — Его слово остаётся кованным. Плоть, однако, оказалась не столь крепка.

Ратмир поднял руку, поднял за волосы голову седого старика. Рот у головы распахнулся, язык вывалился наружу, глаза смотрели в разные стороны, и кровь из шеи барабанила по мостовой. Заплакали княжьи дети, мать поспешила прижать их маленькие головы к подолу своего платья.

— Это князь? — спросил Браудер у Эйрика, что видел его прошлым днём.

— Выглядит похоже. Смерть искажает черты.

Было видно, как Эйрику тяжело даётся сохранять хладнокровие в словах, и сильнее прочего его подводил голос. Сам Риг заставил себя подойти ближе, всмотреться в отрубленную голову. С распахнутым ртом она будто бы кричала без звука, а разбежавшиеся в стороны глаза придавали ей вид чудовищный, безумный.

Из всех тяжело раненых лишь Трёшка сохранял способность двигаться и ходить. Его и отправили внутрь стального дворца: убедится, что дружина сдалась в полном составе, и северяне не получат удара в спину. А если раненного раба зарубят — потеря небольшая.

— Они нам голову князя показали, — заметил Йоран Младший, держа обнажённый меч на плече. — И сдались вместе с воеводой. Какие уж тут засады?

— То, что мы не можем представить, в чем заключается хитрость врага, вовсе не означает, что никакой хитрости нет, — ответил Безземельный Король, принимая оружие у воеводы. — Может быть и так, что хитрость просто хороша.

— Нет никакой хитрости, — покачал головой Ратмир. — Разумно было сложить оружие, и мы это сделали. Князь желал стоять до последнего, последним и погиб.

Приказа своего Эйрик не отменил, и Трёшка всё же пошёл неспешно, держась за раненый бок, во дворец. Шёл медленно, тяжело — Ригу даже стало его немного жалко. Вслух, впрочем, ничего не сказал — заменить раба в этом задании у него желания не было никакого, так что слова не стоили ничего, лучше промолчать.

Эйрик же продолжал рассматривать Ратмира, жестом попросив Ондмара убрать отрубленную голову с глаз долой.

— Ты, стало быть, князя укоротил? — спросил Эйрик.

— Кто-то должен был.

— Может и так. Но прочие князья тебе этого не спустят, за смерть родича плату с тебя и на краю мира взыщут.

— Это уже моя печаль, не ваша.

Трёшка вернулся с докладом, что живых людей во дворце не осталось, разве что решили они прятаться особо хитро, и искать их по шкафам да под кроватями будет делом долгим и бессмысленным. На долгие дела ни у кого времени уже не было, так что на том и порешили. Пленников быстро связали, благо ворлингам оно было не впервой, после чего сопроводили к кораблю отшельников.

Ночь на корабле тоже прошла не скучно, судя по мёртвым телам на пристани, да пятнах