Наследники Шамаша. Тени и пыль - Alexandra Catherine

могучим чистым низким голосом погребальную песнь. Гора задрожала от слез, прекрасный своей печалью звук нашёл своё место в каждом из сердец, сжал их скорбью и из глаз вырвался слезами. Ишмерай поглядела на Сагдиарда, который не покинул своего друга ни на минуту в его последние часы.

Гроб был помещён в углубление у стены и завален камнями. Те, кто хотел постоять в гробнице этих несчастных ещё немного, остались, но остальные потянулись к дому, где их ждал поминальный обед. Ишмерай, Луса и Атанаис накрыли на стол, и на несколько часов агенты погрузились в грустные воспоминания. Но больше грусти их поразил ужас: все они знали правду о смерти товарища, но никто не обмолвился ни словом. Посему под предводительством Марцелла и Амиля все агенты, как один, поднялись из-за стола, поблагодарили дам за обед, оседлали коней и вскоре исчезли за стенами скал, вместе с барышнями оставив лишь Умрата.

Разогнав подавленную Атанаис и уставшую Лусу по спальням, Ишмерай осталась, чтобы убрать со стола и перемыть всю посуду. Несмотря на протесты девушки, с ней остался Умрат. Он натаскал ей воды из колодца, а когда воды оказалось достаточно, взялся и за посуду. По началу Ишмерай выгоняла его вон, но затем смирилась.

Когда с посудой было покончено, Умрат остался выпить в кухне вина, а Ишмерай, вытирая полотенцем руки, вышла на террасу, которую заливало бледным светом февральского солнца. Тяжело вздохнув, она огляделась и увидела на ступеньках сидевшего Сагдиарда, который на поминальном обеде так и не появился.

Поколебавшись несколько мгновений, Ишмерай тихо подошла к нему и проговорила:

— Сожалею, господин Сагдиард.

Александр медленно обернул к ней свою белокурую кудрявую голову, пронзил девушку лазурным взглядом, молча кивнул и отвернулся. Лицо его осунулось, а под глазами пролегли тёмные мешки.

Кусая губы, Ишмерай, сознавая, сколь сильное раздражение она в нем вызывает, попыталась однако отвлечь его от его скорби, тихо произнеся:

— Вы не спали всю ночь и совсем не ели… Прошу вас… поешьте… и поспите. Иначе у вас совсем не останется сил.

— Благодарю, сударыня, — холодно отозвался он. — Не хочу. Теперь оставьте меня.

Девушка сглотнула и сказала лишь:

— Если проголодаетесь, в кухне вы найдёте все, что нужно.

Отвернувшись, Ишмерай ушла в дом. Войдя в общую гостиную, девушка слегка отодвинула занавеску и поглядела в приоткрытое окно, где Сагдиард был очень хорошо виден. Он был неподвижен своей подавленностью, и ей вдруг стало стыдно за все те неудобства и хлопоты, что она причинила ему за все время их нелёгкого знакомства.

На террасу вышла Атанаис в тёмном платье и со свободно спадавшими по плечам волосами. Увидев Сагдиарда, она тоже поколебалась, но затем неторопливо подошла к нему и тихо произнесла:

— Можно присесть рядом?

Подняв к ней голову, Александр поторопился отодвинуться, и девушка присела рядом.

— Вы совсем не спали, — сказала Атанаис.

— И вы не спите, хотя боролись за жизнь Кедера всю ночь.

— Я не могу заснуть. Думаю о том, что не смогла ему помочь, хотя он лишился жизни из-за стремления моего отца защитить меня и Ишмерай.

— Вы в этом нисколько не виноваты, — ответил Сагдиард, не глядя на неё. — Яд был слишком силен, а раны глубоки. Полагаю, даже ваш дядя не смог бы сделать столько, сколько сделали вы.

— Если бы я сохранила ему жизнь…

— Нет, — твёрдо ответил Сагдиард, поглядев на неё просветлённым печалью взором. — Вы — ангел, Атанаис, и я видел его лицо, когда он умирал. В глазах его сияли слезы, когда он глядел в ваши глаза. И я невольно подумал, что если бы мне было дано выбрать, как уйти из этого мира, я бы умер на ваших руках. Это была бы самая чудесная смерть.

— Вы говорите глупостей, господин Сагдиард, — вздохнула Атанаис.

— Во всяком случае, вы должны мне верить. Перед лицом подобной скорби даже я не в силах лгать.

— Я верю вам. Но глупости ваши слишком эгоистичны. Вы подумали, каково будет мне, если вы сочтёте нужным умереть на моих руках?..

— Вы будете скорбеть по мне? — осведомился он, поглядев на неё.

— Я скорблю обо всех, кто уходит.

— Я должен благодарить Небо всю жизнь за то, что оно свело меня с вами, Атанаис, — вздохнул Александр. — Никогда я не видел столь же чистой и благородной души.

— Вы меня совсем не знаете.

— Я вижу вашу душу в ваших глазах. Никогда не видел глаз прекраснее и невиннее ваших. Я много повидал, но впервые видел, чтобы так боролись за жизнь человека, которого совсем не знают.

— Объяснение этому довольно просто: в моём поступке не было никакой самоотверженности и благородства. Просто я каждую секунду думала о том, отчего погиб этот человек, и каждую секунду сердце моё сжимала вина. Он погиб, защищая нас. А я не смогла взамен защитить его.

— Уверен, вам не раз удастся спасти кого-то из тех, кто продолжит его дело и будет защищать вас так, как защищал он.

— Что ж, это меня немало успокоит.

Горный ветер трепал волосы девушки и скинул шаль с одного из её плеч. Сагдиард расправил шаль на её плечах, задержав на них свои руки. Затем он убрал ей за спину прядь длинных темных волос, упавшую ей на глаза. Провёл рукой по волнам её густых волос, полюбовавшись ими.

Атанаис повернулась к нему. Сагдиард провёл пальцем по её щеке, заворожено глядя на неё, и поцеловал её в губы. К изумлению Ишмерай, Атанаис не отстранилась, не залепила ему пощёчину. Она прильнула к нему, и Сагдиард обнял её, продолжая целовать.

Ишмерай стало досадно за себя: она, словно вор, подглядывала за чужими чувствами, но не могла оторваться от этой красивой и измученной горькими событиями пары. Вскоре Атанаис и Сагдиард перестали целоваться. Они прижались друг к другу, Сагдиард взял её за руку.

— Вы не ели, — тихо сказала Атанаис. — Пойдёмте. Я накрою вам на стол.

— Я не голоден, — глядя ей в глаза, ответил Александр.

— Оставьте. Вам нужны силы. Я — целитель, вам стоит послушать меня.

— Я