Наследники Шамаша. Тени и пыль - Alexandra Catherine

положив на колени, девушка молилась за жизнь несчастного и раскачивалась из стороны в сторону, думая, что за дикий зверь или чудовище в человеческом обличие мог так ранить человека. Неужели это был тот демон, который уже дважды повстречался на её пути и не пожелал возиться с ней? Сердце сжималось ещё больше от мысли, что этот атиец защищал её и Атанас, когда чьи-то клыки рвали его плоть. Он защищал их, а они даже не знали, как его зовут и никогда ранее не видели его лица. «Но почему так получилось? — спрашивала себя Ишмерай. — Почему незнакомый человек рисковал за них своей жизнью? По приказу герцога? Имел ли право герцог Атии заставлять человека сражаться за жизнь чужих дочерей, которых этот несчастный никогда не знал и которые никогда не делали ему ничего хорошего?..»

Погрузившись в безрадостные мысли, Ишмерай не заметила, как пролетела ночь. В окошке забрезжил тусклый свет, заглянув в тёмную спальню. Всю ночь не стихавшее движение в доме стало немного громче, у двери послышались тихие шаги, и в замке с едва слышным щелчком повернулся ключ. Когда шаги удалились, Ишмерай вскочила, запахнулась в плащ и вышла из комнаты. Заглянув в столовую, девушка нашла на столе лишь несколько полупустых кубков с вином и немного еды. Весь гул сосредоточился в другом конце дома.

Девушка поторопилась на шум, но парадная дверь оказалась распахнутой, и она увидела на террасе Атанаис, которая стояла, прислонившись к перилам.

Ишмерай торопливо подошла к ней и прошептала:

— Сестрица…

Атанаис медленно обернулась и обратила к младшей сестре свои большие безжизненные глаза, под которыми зияли страшные тени тяжёлых часов. Ишмерай ужаснулась: и белые ручки, и посеревшее лицо, и светлый халат были покрыты разводами засохшей крови. Волосы растрепались, а на щеках, прорезая кровавые разводы, виднелись дорожки слез.

— Ишмерай, ты что, не спала? — удивлённо прошептала Августиана.

— Я не могла.

— Бедная сестричка, — прошептала Атанаис, и ресницы её задрожали.

— Он будет жить? — выдохнула Ишмерай.

— Кедер умер. Моя помощь оказалась никчёмной.

— Я уверена, вы сделали все, что могли! — воскликнула Ишмерай, и горло её сдавила судорога.

— Раны были слишком глубоки… — глядя в одну точку, прошептала Атанаис. — Ах, Ишмерай, его будто рвал дикий зверь! Яд заставил плоть и кровь раненого чернеть…Он умер не просто от ран, а от яда!.. Что это за яд, я, целитель, не смогла определить! Что же я за целитель, в таком случае?..

— Даже если бы и определила, где бы ты отыскала противоядие? — вздохнула Ишмерай.

— Это было бы полбеды… Я не смогла спасти человека, который спасал мою жизнь, противостоя этому чудовищу!

— Не требуй от себя слишком многого, сударыня, — позади них стоял лекарь Пеаний, оттирая от крови руки. — Ты молода. Если надумаешь трудиться в больнице, прибереги нервы. Подобных разочарований будет много. Бывают случаи, которые не зависят от нашей воли. Стало быть, настал его час. Помни о том, что на свете существует рок, и мы не в силах противостоять ему.

— Целители и лекари вспоминают о роке, чтобы прикрыть свою некомпетентность, — твёрдо, в отчаянии воскликнула Атанаис, не поворачиваясь к нему лицом, залитым слезами.

— Ну-ну… — вздохнул Пеаний, встав рядом с ней. — Все знают, что ты сделала все, что в твоих силах.

— Что мне все?! — воскликнула Атанаис. — Его жизнь была в моих руках, а я не спасла его!

— Сдаётся мне, подобные раны и подобный яд лишь одному человеку под силу — Лорену Рианору.

— Но я его племянница! Почему мне не передалась его сила?

— Радуйся, что не передалась. Иначе на твоих хрупких плечиках лежала бы слишком большая ответственность.

— Я могу чем-нибудь помочь теперь? — прошептала Ишмерай.

Лекарь Пеайний удивлённо поглядел на младшую дочь герцога, будто только что вспомнил о её присутствии, немного подумал и заявил:

— Луса была на ногах всю ночь. Если вы, барышня, поможете ей на кухне, это будет очень правильно с вашей стороны. Будьте любезны, дорогая.

Ишмерай кивнула, приобняла Атанаис и поторопилась переодеться, после чего направилась в кухню.

Хоронить собирались этим же утром, ибо яд был такой силы, что разъедал плоть несчастного с огромной скоростью. Пока мужчины обмывали тело погибшего, Ишмерай и Луса готовили еду. Вскоре под протестующие возгласы младшей дочери герцога к ним присоединилась и бледная Атанаис, отмытая от крови, убравшая волосы свои в простую строгую причёску, с чёрной косынкой на шее.

Был наспех сооружён гроб, в него положили Кедера с мечом и накрыли белым полотном. Марцелл, Сагдиард, Умрат и еще двоё мужчин несли гроб. Так как у герцога Алистера поблизости не оказалось ни одного завербованного духовного лица, лекарь Пеаний решил исполнить роль священника, ибо последние земные часы жизнь Кедера принадлежала ему.

Ишмерай и Атанаис, одетые во все тёмное, медленно шли за гробом. Ишмерай крепко держала сестру за руку, а рядом с ними с опущенной головой шёл Амиль.

— Кедер так мечтал взять у герцога отпуск и отправиться домой, в деревушку на севере Карнеоласа, — прошептал Амиль.

— Быть может, стоит похоронить его там? — пробормотала Ишмерай.

— На то у нас нет разрешения герцога.

— С какой стати вы нуждаетесь в разрешении герцога? — приглушённо воскликнула Ишмерай. — Разве он дал ему жизнь? Разве он вправе был распоряжаться его жизнью, вправе ли он распоряжаться его смертью?

— Не сейчас, — твёрдо и глухо проговорила Атанаис.

— Он всю жизнь выслушивал приказания моего отца. Неужто он не может и упокоиться в своей родной земле без его приказаний?!

— Ишмерай! — твёрже проговорила Атанаис. — Сейчас опасно перевозить его тело. К тому же, так далеко.

Девушка замолчала, но досада на отца, скорбь по погибшему не заглушили своего клокота в душе.

Кедер был похоронен в гробнице в маленькой незаметной пещерке неподалёку от дома. В этой пещере уже имелось с десяток старых могил с табличками из железа на стенах пещеры. Последнее пристанище. Горы, хранящие столь мрачную тайну. Печальные торжественные слова были произнесены, каждый из желающих вложил что-то в его гроб, провожая товарища в последний путь, и все те, кто пытались сдерживать слезы, не выдержали, когда Атанаис запела своим