Опасное наваждение - Натали Питерс

– Ну как, похожа я на самую развратную женщину западного полушария?

Он даже подпрыгнул от удивления, и я поняла, что правильно угадала его мысли.

– Вы думали, насколько соответствуют истине все эти истории, которые писали обо мне в газетах, – продолжила я. – Может ли одна слабая женщина развратить короля, опустошить казну, свалить правительство, вызвать эпидемии заболеваний и падеж домашнего скота? – Я тихонько рассмеялась.

Он улыбнулся впервые за все время, что мы были вместе.

– Вы красивая и талантливая женщина, баронесса. Я искренне наслаждался на концерте, где вы выступали с Листом. Вы затмили прославленного музыканта, и я подозреваю, что во всей Европе найдется лишь несколько женщин, подобных вам.

– Мсье Лист очень благоволил ко мне, позволив мне затмить его на концерте.

– Надеюсь, я еще услышу, как вы поете.

– Кто знает? – Я пожала плечами. – Эта революционная глупость все разрушила. И если меня будут преследовать везде, куда я ни направлюсь… Кстати, а куда мы едем? Надеюсь, не слишком дерзко с моей стороны спросить об этом?

– Вовсе нет. Сначала в Штутгарт, а потом в Страсбург. Чем быстрее мы выберемся из Баварии, тем лучше. Подобное развитие событий вовсе не в моем вкусе.

– Но вы так отлично со всем справились! – воскликнула я. – А что же в вашем вкусе?

– Нечто гораздо более прозаичное: я адвокат.

– Как же вы оказались вовлечены в политические интриги Баварии?

– У меня были дела во Франции, а король Людвиг – старый друг моего отца. Он послал за мной, сообщив, что это очень срочно. Я был заинтригован, к тому же у меня оставались свободными несколько недель, и я приехал. – Он бросил на меня внимательный взгляд, от которого бесенок внутри меня опять встрепенулся. – И я не жалею об этом.

– Подозреваю, вы читали всю эту ложь обо мне в газетах? Он кивнул.

– Работа барона фон Цандера. Не верьте ни единому слову. А что вам рассказал Людвиг?

– Он сказал, что вы его дорогой друг и он не хочет, чтобы с вами что-нибудь случилось. – Мой собеседник замолчал, словно было еще что-то, но в этот момент в купе вошла Анна, и я решила, что пора поесть.

– Вы не сообразили захватить с собой еды, мсье? – весело спросила я. – Мужчины никогда не заботятся об этом в трудное время, однако именно еда и требуется им тогда больше всего.

Мы прекрасно пообедали в закрытом купе. Я заметила, как оценивающе Анна поглядывает на нашего спутника, а когда она наклонилась, чтобы наполнить мой бокал шампанским, то одобрительно подмигнула мне. Я слегка пожала плечами, словно говоря, что я-то не против, а вот как он? Нам с Анной почти не требовалось слов, чтобы понимать друг друга.

– Ваша жена осталась во Франции, мсье…?

– Мак-Клелланд. Меня зовут Стивен Мак-Клелланд. Я бы не хотел упоминать свое гражданство, на случай, если возникнут какие-нибудь проблемы. – Я согласно кивнула. Очень предусмотрительно. – У меня нет жены, баронесса. Она умерла.

– Как жаль. Но у вас есть дети?

– Было пятеро. Двое умерли вскоре после смерти моей жены. Это был… тиф. – Он опустил голову, но я успела заметить, как его глаза затуманились болью.

– Как жаль, – повторила я. – Но в чем-то это хорошо.

– Что вы имеете в виду? Я слегка наклонила голову.

– Ваша дорогая жена умерла, не зная, что ее дети тоже умрут. Для нее это было хорошо. Она скончалась примиренной и успокоенной, потому что после ее смерти оставались дети, которые должны были утешить вас. Тогда она не знала, как велико будет ваше горе.

Он немного помолчал, затем сказал:

– Да, это правда. Она действительно казалась… спокойной.

– Пожалуйста, расскажите о своих детях, – попросила я. – Какое счастье, что их у вас трое. Сколько им лет?

– Старшему, Джону, – тринадцать, Филиппу – десять, а Марии – восемь. Моя жена умерла семь лет назад.

– Какие же они были маленькие, когда осиротели! – воскликнула я. – И кто за ними ухаживает?

– Гувернантка. Кроме того, помогает и моя мать. Они обожают бабушку. Мальчики сейчас ходят в школу, и только Мария остается дома.

– Ах, как красива, наверное, ваша дочь, – тихо сказала я. – И похожа на вашу жену. – Он слегка улыбнулся и кивнул. – Вам надо снова жениться, – непререкаемым тоном заявила я. – Вы еще слишком молоды, чтобы обходиться без жены. Ваша покойная супруга хотела бы для вас того же. Она не вынесла бы, если бы знала, что вы одиноки.

– Откуда вы знаете, что я одинок? – спросил Стивен Мак-Клелланд с улыбкой в глазах.

Я развела руки.

– Цыгане все знают! У вас вид человека, который слишком много работает. Счастливый в браке мужчина не должен много работать. Да он и не хочет этого.

– Как вы мудры, – засмеялся Стивен, – и наблюдательны.

Я пожала плечами и намазала немного икры на хлеб.

– Сказывается мое цыганское воспитание. Еще не спросив, я уже знала, что вы не женаты. Вы слишком худы и беспокойны. Ваша жена должна была бы пришить недостающую пуговицу на сюртуке, а когда я плакала, вы были обязаны предложить мне носовой платок, но вы этого не сделали, потому что его у вас нет. Жена обязательно проследила бы, чтобы он лежал у вас в кармане. Но я знала также, что вы были уже женаты, потому что только женатый человек, у которого есть дети, может так убедительно лгать об умершем в Вене сыне.

– Расскажите мне о своем ребенке.

– В другой раз, – пообещала я, отпивая немного шампанского. – Мы слишком много говорим о смерти и горе. Анна, бокал нашего друга пуст.

Мы смеялись и болтали обо всем на свете. Он мне очень понравился, это был хороший и добрый человек. Он все еще любил свою жену и обожал детей. Да, мой добрый друг Людвиг явно пытался сосватать меня, несмотря на то что вокруг него рушились стены. Я громко рассмеялась, и Стивен удивленно посмотрел на меня.

– Простите меня, мсье Мак-Клелланд, но мой друг, король Людвиг, такой неопытный интриган. Он, разумеется, должен был послать Адониса, чтобы тот спас его дорогую Венеру! – Мы оба расхохотались. Ему явно понравилась ссылка на Адониса. Может, он и был простым адвокатом, но явно не лишенным тщеславия.

Мы сошли с поезда в Штутгарте и немедленно пересели в ожидавшую нас карету, которая должна была доставить нас в Страсбург, местечко рядом с французской границей. В Страсбурге – древнем городе с извилистыми, узкими улочками и великолепным кафедральным собором, – мы поселились в чистенькой гостинце на рю де Маренго. После очень приятного ужина в ресторане гостиницы мой новый друг пожелал мне спокойной ночи и сказал, что при первой же возможности мы отправимся в Париж.

– Простите меня, но я не выполнила ваших указаний и отослала багаж в Гавр. Оттуда я, возможно, поеду в Англию. Я не могу ехать в Париж.