Опасное наваждение - Натали Питерс

Может быть, в этом столе хранятся секретные бумаги барона? Я подергала за ручки. Ящики были заперты. Барон фон Цандер был таким же недоверчивым человеком, как и мой дядя Алексей. Впрочем, барону действительно было что скрывать.

Замки оказались довольно сложными, и мне пришлось потратить не меньше пяти минут, прежде чем открылся один из них. В ящике лежала большая кожаная папка в виде конверта. Я быстро проглядела содержимое. «Бумаги, – разочарованно подумала я. – Какая скука». Тем не менее я все же решила попозже внимательнее посмотреть их. В конце концов деньги тоже бывают в виде бумаг.

Еще я обнаружила стопку фотографий. Барон оказался большим поклонником обнаженной натуры. На некоторых он был запечатлен вместе с молоденьким юношей, не старше пятнадцати лет. На некоторых фотографиях барон был изображен в ботинках или сложных кожаных конструкциях, объединявших в себе пояс и подтяжки. На одном снимке из одежды на бароне была только маска палача (и ничего больше), а мальчик… но лучше опустить детали. Едва ли необходимо говорить, каким отвращением наполнилась моя душа при виде этих фотографий. Я вспомнила слова Людвига о моей закончившейся учебе и подумала, что человек должен учиться всю жизнь.

Неожиданно я услышала шаги и приглушенные голоса за дверью. Я быстро сунула бумаги в папку, подхватила шкатулку, которую перед этим поставила на столешницу, и нырнула вниз под стол. В этот момент в комнату вошел барон, он был не один.

– …рад, что ты пришел, – прошептал барон. – Ты уверен, что тебя не видели? Наш Макс такой пуританин.

– Да нет, – заметил его гость скучающим голосом. – Меня никто не видел. Я умею быть осторожным, Вольфганг.

– Отлично. Тогда пошли в спальню.

Я поняла, что если барон обнаружит меня здесь, то это будет конец Рони.

– Одну секунду, – вдруг сказал барон. – У меня в столе есть превосходные сигары.

У меня замерло сердце. Я решила, что буду кричать и попытаюсь убежать, прежде чем он меня убьет.

Барон подошел к столу, но, благодарение Богу, не стал обходить его. Мне повезло, иначе он тут же заметил бы край моего платья, высовывающийся из-под стола.

– А, вот они. Я этим утром переложил их поближе. «Какое счастье, что барон такой аккуратный человек», – подумала я.

Судя по звуку шагов, барон и его друг прошли в спальню. Я все еще слышала их голоса, а когда рискнула выглянуть из своего укрытия, то увидела, что дверь в спальню приоткрыта, а значит, если я попытаюсь уйти, меня тут же заметят. Но я не могла оставаться здесь и ждать, пока они проведут очередной фотографический сеанс.

Моего лица внезапно коснулся легкий ветерок. Окно открыто! Как можно тише я вылезла из-под стола, на цыпочках подошла к окну и выглянула наружу. Почти тридцать футов до зарослей кустов. Мне не спуститься вниз без помощи, но я ведь могу бросить туда шкатулку и кожаную папку, а позже подобрать их. Так я и сделала и сразу после этого вышла на середину комнаты и громко сказала:

– Барон, вы дома?

Фон Цандер вышел из спальни. Он еще не разделся, а лишь накинул поверх рубашки зеленый шелковый халат.

– Откуда ты взялась? – спросил он, плотно закрывая за собой дверь спальни. – Как ты попала сюда?

– Не будь таким негостеприимным, – упрекнула я его. – Я проходила мимо и решила заглянуть и попрощаться. Я скоро покидаю Мюнхен. Грустно, не правда ли, особенно после всего, что мы пережили вместе? Как тебе понравился мой концерт сегодня вечером? Это был настоящий триумф.

– К несчастью, я не смог на нем присутствовать, баронесса. У меня были более важные дела, а музыка, по моему мнению, слишком легкомысленное времяпрепровождение.

– Разве? Какая жалость. А вечер был очень интересным, особенно вначале. Какие-то люди пытались сорвать представление, но у короля оказался список приглашенных, и он знал, где кто сидит. Тебе ведь пришлось выкупить так много билетов. Десяток или два, все в разных частях зала. Королю было очень легко успокоить твоих наймитов.

– Не стоит так радоваться, баронесса, – вспыхнул фон Цандер.

– Пожалуй, ты прав, лучше действительно расстаться друзьями, великодушно заявила я. – Я увожу с собой несколько очень приятных воспоминаний. Надеюсь, ты также, дорогой Вольфганг. – С этими словами я подошла к двери в коридор и дернула за ручку. Дверь оказалась запертой. Я повернула ключ и ухмыльнулась барону. – Как глупо было с моей стороны запереться. Сила привычки, видимо. До свидания.

– Не до свидания, – поправил он, холодно улыбаясь мне, – а прощай.

Я вышла, а потом припустилась бегом по коридору. Выбежав в сад, я быстро разыскала в кустах свои сокровища. Я знала, что сделаю с драгоценностями, – прикажу Анне зашить их в подкладку плаща. И я также знала, что сделаю с найденными фотографиями.

Два дня спустя перед оперным театром прошла огромная демонстрация. Газеты ни слова не упомянули о моем успехе, а лишь подчеркивали огромную стоимость нового здания и его близкое расположение возле королевского дворца. Высказывались недвусмысленные намеки на то, что театр расположен так близко к дворцу, чтобы я могла на минутку забегать в спальню к королю, не прерывая репетиций.

Толпа насчитывала сначала пятьсот человек, затем почти тысячу. Солдатам никак не удавалось ее рассеять. Люди повалили к моему дому, разбили там все окна, и только охрана из двадцати гвардейцев Людвига помешала им вломиться внутрь и вытащить меня на улицу.

В ту ночь Анна принесла мне записку, которую кто-то подсунул под дверь.

«Завтра утром в одиннадцать перед вашим домом будет ждать коляска. Возьмите то, что нужно для трехдневного путешествия и пошлите остальные вещи в Париж. С.»

– Тайное послание, приказ свыше, – пробормотала я. Мы с Анной засуетились, упаковывая вещи.

В ту ночь мы почти не спали. С улицы то и дело доносились крики, иногда через разбитые окна влетали петарды. Капитан гвардейцев сообщил мне, что число охранников увеличено до пятидесяти человек. Я сказала ему, что делать с вещами, и сунула денег «на пиво, когда все это закончится».

Слуги-трусы сбежали из дома, и утром Анна сама приготовила нам легкий завтрак. Я приказала ей собрать с собой еды на три дня.

– Возьми шампанского, икры. И немного фруктов и сыра. Мы же не знаем, что для нас приготовит мсье С.

На мне было дорожное платье из розового атласа, отделанное черными лентами. На голову я надела маленькую черную шляпку с вуалью. Ровно в одиннадцать часов мы с Анной в последний раз стояли на ступенях «Маленького Олимпа». Этот особняк так и не стал для меня настоящим домом, но мне нравилось жить в нем среди множества красивых вещей.

На улице уже собралась небольшая толпа. Кто-то закричал: «Вон она».