Опасное наваждение - Натали Питерс

– Да, мсье Лист. Мой король настаивал, и мне пришлось подчиниться.

– Мир от этого только выиграл, – улыбнулся Лист.

– Синьор Локкателли хвалил ее без меры, – радостно сообщил Людвиг. – Тебе стоит послушать Рони, Ференц. Сейчас она может действительно затмить соловья!

– Я бы с радостью послушал ваше пение, баронесса, – обратился ко мне Лист. – Может быть, устроим импровизированный концерт?

Гости столпились около пианино. Я спела несколько итальянских серенад, арии из опер и под конец несколько цыганских песен, которые так любили мы с Листом. Когда мы закончили, наша маленькая аудитория разразилась громовыми аплодисментами. Вспыхнув от радости – я впервые пела на публике, – я тепло поблагодарила Листа.

– Я получил не меньше удовольствия, – уверил он меня. – Мне хочется написать для тебя музыку. Ты вдохновляешь меня.

– Она нас всех вдохновляет, – вмешался Людвиг. – Ах, Ференц, через год будет закончено здание моего оперного театра. Локкателли сказал, что Рони достойна петь на публике. Если и ты одобришь это… это будет так восхитительно…

– Я не могу отказать вам, ваше величество, – ответил Лист. – Я буду счастлив аккомпанировать баронессе на ее первом концерте и немедленно начну писать музыку.

Неожиданно раздался звон разбившегося стекла. В окно кто-то запустил камнем. Раздался женский крик, и все, кто в это время находился в музыкальном салоне, бросились к дверям. Я схватила короля за руку и потянула к окну. Улица внизу была запружена студентами, которые громко скандировали: «Король платит шлюхе, пока люди голодают!», «Русская проститутка – шпион!» и «Должны ли наши деньги оплачивать королевскую похоть?»

Позже мы узнали, что зачинщиком демонстрации, которую очень быстро разогнала полиция, был не студент, а профессиональный революционер. Несомненно, его услуги оплачивал фон Цандер.

– Это возмутительно, – пробормотала я. – Их надо остановить. – Я вышла на балкон. Когда они увидели меня, то буквально осатанели. Около моего уха просвистел камень.

– Рони, ради Бога, вернись обратно, – молил меня король.

– Святые небеса, неужели музыка потеряет такой талант? – вторил ему Лист.

Я не обращала внимания на их увещевания.

– Почему бы вам не сказать тому, кто вам платит, чтобы он вышел вперед? – прокричала я толпе. – Или барон фон Цандер слишком большой трус, чтобы открыто появиться перед людьми?

Гости за моей спиной даже вскрикнули от такой неслыханной дерзости. Оскорбить барона было равносильно самоубийству. Но мне было все равно, и я только жалела, что не могу поведать всему миру, каким извращенцем является барон. Никто бы мне не поверил.

Я решила показать всем жителям Мюнхена, что фон Цандеру меня не запугать. Я каждый день каталась одна в парке, сопровождала короля в его прогулках по городу и каждый вечер отправлялась в театр, на вечеринки или балы. Однажды или дважды я даже зашла в игорный дом и выиграла. Совпадение, твердила я себе, но на самом деле я знала, что дар предвидения вернулся ко мне. Однако каждое мгновение за карточным столом напоминало мне о Сете Гаррете, причиняя боль, и я не стала задерживаться там.

Я носила элегантные меха и бархат. Мои украшения, особенно драгоценности, стали объектом карикатур и критических заметок в прессе. Однажды вечером я надела в оперу великолепное рубиновое ожерелье, фамильную драгоценность королевской семьи. Король подарил его мне на свой день рождения, сказав, что это единственная вещь в его коллекции, достойная моей красоты. Другими подарками были тиары, бриллиантовые браслеты, кольца и броши.

Газеты подняли вой, обвиняя меня в покушении на государственное достояние. Разумеется, им хорошо заплатил фон Цандер, но я, к сожалению, не могла защитить себя от напечатанной лжи. Первые полосы газет были полны намеков на то, что, если король не в силах отослать свою содержанку, его правление должно быть ограничено.

– Надо что-то сделать, чтобы остановить барона, – сказала я Людвигу. – Я беспокоюсь не за себя, а за тебя! О, мой друг, почему ты обязан сносить подобные оскорбления? Каждый день толпы на улицах становятся все больше и агрессивнее, а статьи в газетах – все язвительней и злей. Когда же все это закончится?

– Ты не жалеешь, что выучилась читать? – спросил король вместо ответа. – Если бы ты была по-прежнему неграмотна, то даже не знала бы о существовании подобных газетенок.

– Как ты можешь шутить в это время! – возмутилась я. – Барон ненавидит меня и хочет моей смерти. Это я понимаю. Но почему он топит и тебя? Все дьявольские вещи, в которых он меня обвиняет, не могут не задевать тебя: я твоя содержанка, значит, ты мне платишь. Я принимаю драгоценные подарки, но ведь это ты глуп настолько, чтобы дарить их мне. Я пользуюсь твоей привязанностью и разрушаю экономику страны, но ведь это ты король, который позволяет женщине вертеть им. Ты видишь всю подлость замыслов барона? Он настраивает твоих подданных против своего монарха. Он ненавидит тебя всей душой.

– О нет, – вздохнул король, отшвыривая газеты в сторону. – Разве ты не видишь, моя дорогая? Он добивается того, чтобы я отказался от престола в пользу Максимилиана. Тогда он получит власть. Максимилиан не такой уж и слабый человек, но он во всем будет слушаться барона. В руках Вольфганга он станет марионеткой. Все очень просто. Если бы ты была реальной угрозой для фон Цандера, он давным-давно убил бы тебя.

– Да, он сам сказал, что я полезна ему живой.

– Разумеется! Такая блестящая возможность порочить меня в глазах моих подданных. Только не расстраивайся, Рони! Если бы не ты, фон Цандер нашел бы кого-то или что-то еще. В этом году ветры грядущей революции дуют по всей Европе. То, чего добивается Вольфганг, неотвратимо. Но я не стану задерживать тебя здесь против твоей воли, Рони. В конце концов это может оказаться даже опасным. Когда люди взбунтуются, они потеряют головы. Возможно, мне стоит отослать тебя…

– Я никуда не поеду, мой дорогой друг! – Я опустилась на колени рядом с креслом Людвига и взяла его за руку. – Я останусь с тобой, пока они не отошлют нас обоих. Неужели нет ничего, что могло бы остановить барона? Должны ли мы сидеть сложа руки, ожидая, пока он накопит достаточно сил, чтобы взять власть? Это так несправедливо!

– Подобное случается с королями уже тысячи лет, – пожал плечами Людвиг. – Предательство, сплетни, обман. Пылает целый континент – Франция, Греция, Италия. Почему же Бог должен пощадить Баварию? Мы только пешки на шахматной доске, Рони, а я никогда не смог бы и не стал бы сопротивляться ходу истории. А теперь, – король глубоко вздохнул, меняя тему разговора, – спой для меня, Рони. Спой что-нибудь успокаивающее.