Игры на острове - Джоанна Макдональд

«Боже мой, Нелл удалось всего этого добиться, — с удивлением подумал Тэлли. — Она превратила себя в ту, кем хотела стать, а я даже и не заметил, как это произошло. Умная Нелл вдруг сделалась изящной, и на самом деле очень привлекательной женщиной».

Как ее брат, он мог бы заметить, что поразительная былая живость Нелл как-то немного потускнела, но он был слишком увлечен романом с Флорой, чтобы заметить такие перемены в сестре.

Алесдер отнесся к новой Нелл со смешанными чувствами. Он не мог не отметить, что эта соблазнительница в джинсовом облачении была просто умопомрачительна, и его блуждающий взор часто останавливался на разрезе — с танталовыми муками, но при всем смущении от этого жилета, он отметил эмоциональную неустойчивость, которой у Нелл прежде не было. Алесдер заметил, что волосы у нее не блестят, а макияж густой, и с некоторым сочувствием подумал о том, какой ценой достигнута эта ее новая фигура. Тем не менее, когда все подняли бокалы, Алесдер сказал многозначительно:

— Давайте выпьем за новую Нелл.

От изумления она широко раскрыла глаза: от него меньше, чем от кого бы то ни было, она ожидала оценок своей постройневшей фигуры.

— Новую? — повторила она за ним, как эхо. — Едва ли меня можно назвать «новой», раз я достигла почтенной тридцатки!

— Я говорю иносказательно, — объяснил Алесдер. — И имею в виду иную фигуру. Видимо, вы теперь увлекаетесь тем, что, как я заметил, не занимало вас раньше.

Нелл еще более удивилась.

— Вот как — заметил? Это говорит юрист! Я и не знала, что вы такое замечаете, Алесдер. А ведь вы уважаемый член-корреспондент Сигнета.

— Члены-корреспонденты Сигнета могут быть чертовски сладострастны, должен вам заметить, — отрезал Макиннес. — В запыленных сводах законов есть нечто, что, видимо, порождает примитивную стихию.

— Даже так? — засмеялась Нелл и стала медленно отворачиваться от него, краем глаза продолжая наблюдать за ним. — В таком случае, меня необходимо проконсультировать о надлежащем взгляде на свидетельские показания.

Алесдер молча разглядывал ее, как бы размышляя над своим ответом, а потом сказал:

— Главное — это все-таки вещественное доказательство. А могу я уже пожелать вам «счастливого дня рождения»?

— Еще нет, м-лорд. Тэлли родился сразу после полуночи, а я через час после него. А-ах! — Кто-то швырнул в кучу для костра зажженную свечку, и разлитый парафин вспыхнул, взметнувшись высоко в небо и рассыпавшись искрами.

— Кому это понадобился фейерверк? — весело воскликнула она, следя за траекториями разметавшихся, рассыпавшихся искр.

Из-за противоположной стороны костра, сквозь его пламя, Нелл внимательно изучала пара глубоко-сидящих галльских глаз. Клод Маршелье прибыл в Талиску в компании красивой разведенной женщины по имени Финелла Дрюммон-Эллиот, процветающего модельера из Эдинбурга. Она только что вернулась из многодневной поездки с продажей изделий по Америке, Швейцарии и Италии, которую завершила в Монте-Карло, где Клод занимался прибыльным аудиторским бизнесом. Эти двое как-то встретились на вечеринке с интернациональным составом во время одной из предыдущих торговых поездок Финеллы и сделались любовниками. Эта встреча стала чем-то вроде повторного брака и плавно перешла в короткий отпуск в Талиске, о которой Финелла услышала на дегустации виноградных вин.

«Низкое содержание жира в блюдах, роскошь, полная уединенность, — цитировала она Клоду рекламный проспект. — Как раз то, что нам нужно».

Пока что они провели два дня в отеле, с удовольствием используя все оборудование отеля, и именно для тех целей, для которых, по мысли Тэлли, оно и должно было служить.

Вечеринка по случаю дня рождения была почти единственным случаем, когда пара вынырнула из спальни, кроме выхода в спортивный зал — в сауну и для массажа у Либби. Без всякого сомнения, Финелла с Клодом были в путешествии ради двух «В», и весь этот секс очень возбудил его аппетит — но ясно, что не на еду.

— Какая ночная бабочка приковала твой блуждающий взгляд? — с любопытством спросила Финелла, заметив, но, впрочем, без возмущения, что ее любовника заинтересовала какая-то особа. Она же привлекала к себе всеобщее внимание, будучи длинноногой яркой блондинкой, чуть за тридцать, с прекрасной фигурой. Кроме того, Финелла всегда была загорелой, а в ярко-синих джинсах и белой кашемировой кофточке она выглядела сногсшибательно.

Клод кивнул в сторону Нелл.

— Это еще не настоящая бабочка, а только куколка — ты согласна? — И он томно закрыл карие глаза.

Клод был ровесником Финеллы. Он был высоким мужчиной с правильными чертами лица. Темные вьющиеся волосы закрывали воротник; на Клоде была льняная рубашка кремового цвета, с монограммой, с короткими рукавами, а китайские брюки медового цвета были с поясом из крокодиловой кожи с золотой пряжкой. Он был по-мужски притягателен и понимал это — как звезда немого французского кино.

Финелла сквозь фонтан искр разглядела предмет внимания Клода. Кудрявые каштановые волосы Нелл были растрепаны, грим неброский, вокруг глаз заботливо смазан, но она весело смеялась, глядя на Алесдера. Стояла довольно-таки вызывающе, в манере провоцирующей — одна рука на поясе джинсов, в другой — бокал, поднятый как бы для тоста. И что-то беззащитное было в мягкой линии ее рта и выставленного вперед подбородка — несмотря на ее позу «женщины, повидавшей в жизни».

— Это, видимо, та девушка, у которой день рождения? — спросила модельер, молниеносно сделав профессиональный вывод. — Хозяйка отеля, вместе с братом. Он тут красуется в окружении горничных.

— Полагаю, ты уже его заметила, cherie[25], — лениво вставил Клод. — Но он уже на крючке, тебе не кажется? А вот его сестра выглядит так, будто у нее не хватает смелости расправить крылышки.

Финелла скользнула по нему рукой, беря его под руку — жестом и чувственным, и собственническим.

— О’кей, любимый, — промурлыкала она Клоду на ухо. — Послание получила. Тебе хочется пойти и разговорить ее. Что ж, признаюсь, ее собеседник меня тоже заинтересовал. Он выглядит очень независимо, а ты меня знаешь — не могу устоять перед вызовом.

Пока горел костер, Алесдер серьезно размышлял над тем, как лучше сдвинуть свои отношения с Нелл с мертвой точки, и ему хотелось бы знать, как будут встречены его ухаживания — равнодушно или с поощрением? Последнее время он ничего не слышал о лондонском сердечном друге и надеялся, что эта интрижка забыта. Алесдер понимал и то, что его собственные душевные шрамы еще не совсем затянулись, но он стал осознавать, что это волнения настоящего нового увлечения. И он думал, что Нелл, должно быть, доступна его интересу; верил, что между ними установилось определенное понимание в ту ночь, когда потерялась шлюпка, но тогда с чрезмерной щепетильностью воздержался воспользоваться представившейся возможностью, чтобы объясниться с Нелл. И все больше пугаясь, Алесдер увидел внезапно загоревшийся огонек зачарованности в глазах Нелл, потому что понял, что огонек этот обращен не к нему, а еще к кому-то, кого она увидела за его спиной. И он оглянулся, чтобы посмотреть — кто же этому причина. Прекрасная пара — по-другому о ней и нельзя было сказать — приближалась к ним в свете пламени костра.