Игры на острове - Джоанна Макдональд

Когда (для летней работы в гостинице) появилась Наэм, она была просто поражена.

— Нелл, это просто отпад! — вскричала она, сойдя с поезда, когда, радостно обнимая сестру, заметила, как она похудела. — Ты здорово похудела с тех пор, как я видела тебя в последний раз здесь. Ты на диете? Хотя что же я спрашиваю? Конечно, на диете! Это же очевидно!

Наэм открыла дверцу и бросила чемодан на заднее сиденье вездехода.

— Нет, не на диете, не совсем на диете, — уточнив, сказала Нелл откровенно. — Это просто от времени и от переутомления.

— Боже мой, и не говори о возрасте, — вздохнула Наэм, которая, видимо, со времени своего последнего визита прекратила выражаться на восторженном сленге. — Я чувствую себя так, словно мне сто десять лет, после того как сдала все эти чертовы экзамены. А, кстати, о переутомлении — надеюсь, ты не возражаешь, если я, до того как начну работать, недельку отосплюсь?

На самом деле Наэм этого не удалось, и через несколько дней она уже осваивалась с жизнью гостиницы на Талиске. Наэм прекрасно справлялась с обслуживанием столиков и уборкой туалетов, но больше всего ей нравилось поддразнивать Роба и Мика, с которыми она очень быстро добилась полного взаимопонимания. Они относились к Наэм как к младшей сестренке. Она даже помогала им сооружать костер, хихикая и посмеиваясь; и все трое соревновались, кто из них больше нагромоздит веток, сучьев и поломанных ящиков, а также забросит их как можно выше на кучу для костра. Чтобы посмотреть, как доят коров, Наэм теперь очень рано вставала, весело провожала их на выпас на восходе солнца и разговаривала с Миком. Вдали от своих заумных лондонских приятелей Наэм превратилась в беззаботного подростка, любящего подшутить. Тем не менее Нелл не покидало чувство, что с сестрой должно что-то произойти. Она все ждала, кто же все-таки из местных мужчин заинтересует Наэм. Сайнед предупреждала ее, что даже когда Наэм с утра до вечера готовилась к экзаменам, произошло немало «инцидентов», в которых участвовали многочисленные поклонники. И Нелл в этом не сомневалась, потому что ее юная сестра была очень привлекательна.

Между тем развивались любопытные взаимоотношения Тэлли в треугольнике с Макферсонами. Флора стала навещать Тэлли два, а то и три раза в неделю, но, несмотря на это, дружба его с Маком оставалась неизменной. Флора старалась скрывать свои отношения с Тэлли и посещала его во второй половине дня — перед тем как уйти домой, тогда, когда прислуга уже расходилась. Флора сказала Тэлли, что ее любовь к нему не влияет на ее любовь к Маку, и стала делить между ними свое тело и душу, уравновешивая потребности и любовника и мужа не только физическим удовлетворением всех троих, но также оставаясь в согласии с собственной душевной безмятежностью. Флора по-прежнему регулярно ходила в церковь, а Тэлли бесхитростно объяснила, что с Богом у нее личный договор. Он чувствовал, что не должен выяснять детали этого делового соглашения, потому что подозревал, что не сможет ничего в нем понять. Тэлли (единственный из троицы) был разочарован этим деловым соглашением, потому что желал, чтобы Флора принадлежала ему одному безраздельно. Однако ему не хотелось оскорбить Мака или потерять его дружбу, да он и не хотел бы подвергать опасности свои отношения с Флорой, и (по мере того как шло время) Тэлли был вынужден принять, а потом и смириться с создавшимся положением.

Кроме этих волнений, ничто не омрачало жизнь Тэлли. Прежде он не представлял себе, что любовные дела могут быть так просты. Флоре не нужны были ни угощения, ни подарки; ее не надо было водить в фешенебельные клубы. Еду, выпивку или какие-то «приятные пустяки» она вообще не считала необходимым для любовных игрищ, да к тому же обладала здоровым аппетитом и наивностью — вкупе с радостным энтузиазмом в изучении неосвоенных лугов на землях телесных наслаждений. Настаивая на том, чтобы встречаться с Тэлли тайно, Флора при этом с удовольствием принимала любые варианты места и положения, способа или цели для более возбуждающего соития. Она могла быть то смущенной девушкой, то соблазнительной распутницей, и ей всегда хотелось нравиться Тэлли. Она была истинным хамелеоном, который перед дверью спальни оставлял свою обычную личину, чтобы надеть ее на обратном пути.

Далекая от требований дорогих обедов перед соитием, Флора после занятий любовью всегда ела с волчьим аппетитом, и поэтому приходила в Талиску в свои «дни посещений» (как она их называла) с запасом продуктов своей последней выпечки. Ячменные лепешки и песочное печенье, булочки и хлебцы являлись из ее большой корзины, и все это съедалось, пока они с Тэлли отдыхали после любовной игры лежа на спине. После занятий любовью они погружались в длинные беседы. Они обсуждали любовь и ненависть, страхи и фетиши, надежды и страдания, и (чего не было ни с одной из прежних любовниц) Тэлли слушал столько же, сколько говорил сам. Всего через несколько дней общения с Флорой он знал о ней больше, чем о какой-либо другой женщине, с которой сталкивала его жизнь.

До шести часов вечера Флора должна была покинуть отель, чтобы приготовить ужин и ждать Мака. Однако, если она всегда могла отговориться, сказав Маку, что поела раньше, Тэлли должен был, как обычно, поесть, когда в отеле подавался обед, и даже легкие и обезжиренные, эти обеды (вдобавок к пиршествам во второй половине дня) были уже излишни. И впервые в жизни Тэлли стал толстеть.

— Они начались снова, заметил? — спросила Флора однажды, лежа поперек его постели на шелковой простыне.

Тэлли наклонился и поцеловал голое тело.

— Что заметил? — спросил он.

— Странные речи Мака, — пробормотала Флора невнятно. — Он снова сошел с катушек.

— А когда ты это заметила? — спросил он.

— В основном я замечаю это по вечерам, когда Мак возвращается. Он приходит сам не свой, и как будто даже не уверен, что это его собственный дом. Так же, как в тот вечер, когда ты пришел и встретился с ним в «Оссиане».

— Он в тот день был навеселе. Я тогда еще подумал, что он слишком поторопился пропустить стаканчик-другой после неравного боя с омаром.

На эти слова она не улыбнулась — как могла бы, а задумчиво покачала головой:

— Нет, не похоже на то, как когда он выпьет лишнего. Тогда он становится болтливым, а не тихим и чудным. Иногда такое выражение я вижу на лице Роба, когда к вечеру встречаю его по дороге домой. Как считаешь, он может Маку доставать наркотики?

— Возможно. Хочешь, я спрошу у него?

— Да нет, думаю, не стоит, — ответила Флора. — Думаю, что это будет неправильно. Я не хочу, чтобы у Мака были какие-нибудь неприятности.