Игры на острове - Джоанна Макдональд

На эти слова она не улыбнулась — как могла бы, а задумчиво покачала головой:

— Нет, не похоже на то, как когда он выпьет лишнего. Тогда он становится болтливым, а не тихим и чудным. Иногда такое выражение я вижу на лице Роба, когда к вечеру встречаю его по дороге домой. Как считаешь, он может Маку доставать наркотики?

— Возможно. Хочешь, я спрошу у него?

— Да нет, думаю, не стоит, — ответила Флора. — Думаю, что это будет неправильно. Я не хочу, чтобы у Мака были какие-нибудь неприятности.

— А тогда почему ты его сама не спросишь?

Она сказала, как бы сомневаясь:

— Не думаю, что Мак со мной разоткровенничается, он только рассердится на меня.

— Ладно, ведь какое-то время я за ним не следил. Последний раз это не так долго продолжалось. Возможно, на этот раз будет также. Мак придет сегодня вечером на вечеринку?

— Да, конечно. Я сказала, что встречу его на пристани.

— Хорошо. Ты будешь со мной прыгать через огонь?

Тэлли улыбался, поддразнивая ее взглядом и кончиками пальцев, которые утопил в пуху золотого цвета.

— Нет, считается, что это обычай языческий. А-аах, делай, делай вот так еще…

— Конечно, языческий, — согласился Тэлли, продолжая свои ласки. — Это идея Нелл. По преданиям, это весь год защищает от злых духов.

— А вот в этом надо полагаться на Всевышнего! — назидательно сказала Флора, внезапно покраснела и затаила дыхание, наслаждаясь прикосновениями его пальцев. — Если я и буду прыгать, то с Маком, в любом случае, — вздохнула она, выгибая при этом спину, чтобы его поощрить и вдохновить на дальнейшие.

На вечеринку собрались все сотрудники отеля. Приглашения раздали и гостям — вместе с извинениями за то, что какой-то шум от веселья в их спальни все же проникает. В комнате на втором этаже, куда циркулярную джакуззи (по совету Лео) доставляли через дыру в лестничном проеме, всю вторую половину дня были задернуты занавески. Габриель и Изабелла Гарви-Бьеасс, однако, не для похоти использовали роскошные удобства своих апартаментов, а отсыпались после многодневного напряжения и после перелета вначале ранним утром из Хереса в Мадрид, а потом в Глазго. В четыре часа дня их доставил на Талиску вертолет, и они тут же рухнули в полном изнеможении на упругий матрас королевского размера, даже не распаковав багаж. Когда Либби сообщила им за обедом о вечеринке, они немного удивились услышанному, но, будучи испанцами и людьми, привыкшими поздно ложиться, приняли приглашение хозяев отеля.

— Отлично, Габриель, если хочешь, мы можем пойти, — согласилась Изабелла, зная, что ее жизнерадостный муж не устоит перед соблазном повеселиться. — Но, пожалуйста, обещай мне, что не выпьешь даже шампанского!

До сих пор Габриелю удалось устоять перед всеми предложениями бесплатных напитков во время недавних перелетов, но Изабель понимала, что напряжение мужа начинает нарастать. У него был вид готового к мятежу человека, но один-единственный взгляд на стройную фигуру Либби убедил его, что тут возможна компенсация за отсутствие алкоголя.

— Ладно, обойдусь без шампанского. Останется только прозрачный воздух горной Шотландии да довольно хорошенькая девушка.

Габриель скосил на жену глаза, похожие на глаза панды, а его манера флиртовать была Изабель известна.

Она поджала свои мягкие ярко накрашенные губы и сказала хрипловато:

— Если только она красавица-блондинка и за тобой замужем.

— Боюсь, что долго так не выдержу: ни шампанского, ни «Карлоса Тресероса», ни развлечений, а красавица-блондинка — всего одна, — капризно добавил он.

— Тебе нужно будет все время принимать холодный душ и заниматься спортом — делать все, как в Эмплфорсе, — обращаясь к Габриелю, произнесла жена. — А еда здесь, без всякого сомнения, деликатесная.

— Да, но сливок ведь нет, — застонал Габриель. — Все это «здоровое» — мне не на пользу!

Место для вечеринки выбрали на приличном расстоянии от гостиницы, но недалеко от сарая для лодок, потому что сарай отвели под склад для еды и напитков на первую половину вечера, когда занята большая часть прислуги. Организацией всего занялась Наэм, сказав Нелл, что ей не годится работать на вечеринке по случаю собственного дня рождения; и Нелл должна была отметить, осмотрев место, что (при небольшом участии самой матушки-природы) Наэм провернула колоссальную работу по украшению всего места.

Солнце недавно село, и в чернильно-темном небе, по самому краю, виднелся отблеск заката, и уже появились первые звезды. Мачер под сиянием луны являл собой игру света и тени, сверкал сотней огоньков, которые вспыхивали вокруг беспорядочно наваленных старых досок для костра. Наэм поставила зажженные свечки в банки из-под джема и расставила их вдоль пристани — на камнях, в траве и на углах столов, выставленных по такому случаю на улицу. Их вынесли из столовой для прислуги, украсили цветами, накрыли красными бумажными скатертями. Центральное место на столе заняли два торта, испеченные по случаю дня рождения.

Решив не вызывать Дэйвида, Нелл пригласила Алесдера Макиннеса, которого не видела с той ужасной ночи, когда дрейфовала лодка. Алесдер прошел прямо к ней, стоящей у костра; следом за ним шел Тэлли с маленькой группой гостей, которые уже переоделись после обеда в другую одежду, более подходящую для пикника в день летнего солнцестояния «под сиянием лунным». Даже Алесдер отказался от своего твидового костюма в пользу клетчатой рубашки с открытым воротом и синих хлопчатобумажных брюк.

— Быстрей, давайте зажигать костер! — сказала Нелл под хлопки пробок от шампанского. — Вижу, мы вызвали друзей того комарья, которое двинулось вслед за путешественниками, но некоторых друзей нужно всегда держать на приличном расстоянии, вот дым и должен их сдержать.

Нелл хлопнула себя по голому предплечью, поняв, что из-за комарья нужно начинать вечеринку немедленно. Когда она покупала в Оубене в «бутике» новые джинсы, ей также бросился в глаза жилет из синей джинсовки, который она сейчас на себя и надела на голое тело. Нелл нравился этот жилет: он довольно высоко застегивался, но сильно вырезанные проймы и глубокий вырез буквой «U» смело оголяли тело, да еще бросался в глаза разрез.

Она решила, что, кроме того, что этот день — день ее рождения, вечер должен стать праздником «новой Нелл».

Перемены во внешности Нелл присутствующие мужчины отметили. Тэлли, наблюдавший за Нелл — вместо Флоры (за ней он мог следить только украдкой), — заметил, как хорошо на ней сидит джинсовый костюм, и вдруг вспомнил ее слова, сказанные ему год назад: «Ты как раз такой, какой я хочу быть: стройный, умный, привлекательный по-мужски…»