Звездный час Нидерландов. Войны, торговля и колонизация в Атлантическом мире XVII века - Вим Клостер

1645–1647 годах английские корабли могли самостоятельно справиться с ввозом рабов в британские колонии в Карибском бассейне, если исходить из средних годовых оценок поставок невольников. Также отметим, что в 1652–1657 годах нидерландцы только на Золотом Берегу насчитали в общей сложности 75 английских работорговых судов{529}.

В связи с этим можно согласиться с Джоном Маккаскером и Расселом Менардом, которые утверждают, что сахарный бум на Барбадосе не был делом рук голландцев. По мнению указанных историков, быстрым расширением сахарных плантаций начиная с 1640-х годов занимались английские торговцы и местные семьи, поселившиеся на острове в первые годы его колонизации. Поначалу у этих семей были скромные доходы, но они копили средства, выращивая хлопок и табак, и направляли их на инвестиции в сахарные плантации{530}.

Главным отличием между Северными Подветренными островами (архипелагом Лиуорд), где голландцы действительно выполняли всеобъемлющие функции, и Барбадосом было то, что на последнем острове изначально отсутствовала та или иная товарная сельскохозяйственная культура высокого качества. Однако затем на Барбадосе состоялся быстрый переход к товарному производству сахара, которое оказалось привлекательным для десятков английских торговых домов. Следовательно, нидерландские купцы никогда не имели возможности селиться на Барбадосе в заметном количестве и владеть там складами{531}.

И все же голландцы действительно вносили свой вклад в развитие экономики Барбадоса в годы становления этой колонии. Признавая их роль и одновременно стремясь заработать на таможенных пошлинах, губернатор острова в 1634 году ввел налог на иностранные суда в размере 20 шиллингов плюс 7% на все продаваемые с них товары. Чтобы пополнить свою прохудившуюся казну, английский король Карл I предпринял аналогичные меры, распорядившись, чтобы суда, которые отправляли английский табак напрямую в иностранные порты, платили должную пошлину{532}. В Виргинии нидерландское присутствие было настолько масштабным, что власти в метрополии уже в 1627 году потребовали от всех судов, отправляющихся из этой английской колонии, сначала заходить в Лондон. В 1637, 1638 и 1641 годах английские власти приказали губернатору и совету Виргинии ограничить торговлю с голландцами, за исключением тех периодов, когда в экономике возникали серьезные проблемы[649]. Поскольку коммерческая и финансовая деятельность нидерландцев удовлетворяла массовый спрос, подобные распоряжения, как правило, не выполнялись. Когда лондонские купцы вскоре после окончания гражданской войны лоббировали принятие мер по ограничению нидерландской торговли, против этого выступили Совет Виргинии и губернатор Уильям Беркли, который утверждал, что именно голландцы спасли колонию во время войны{533}.

Принятие английским парламентом навигационных актов положило конец ряду тесных связей между голландцами и поселенцами во всех британских колониях в Америке. Первый из этих актов, относящийся к 1651 году, представлял собой, по сути, умеренный шаг меркантилистской политики: в нем предписывалось, что колониальные товары можно доставлять в Англию, Ирландию и другие английские владения только на судах, принадлежащих англичанам, причем эти суда должны брать прямой курс к месту назначения. Однако пункт, согласно которому товары могли доставляться в порты английской юрисдикции лишь напрямую из мест их производства, означал, что поставки большинства товаров из Соединенных провинций превращаются в нелегальные (см.{534}).

Навигационные акты нанесли серьезный удар по бизнесу такой фигуры, как Албрехт Кокс из Роттердама (1616–1656). Сын судовладельца, он занимался торговыми операциями в основном с Новым Светом, а также участвовал в нескольких экспедициях на Мадейру и в Северную Африку[650]. Основные деловые интересы Кокса были связаны с импортом табака, поэтому он поддерживал связи с купцами в Амстердаме[651], где находился центр голландской табачной торговли, и фрахтовал суда на Сент-Китсе, Барбадосе и в Чесапикском заливе, на которых сам совершал плавания. В 1640-х годах Кокс перестал лично участвовать в экспедициях, наняв коммерческого агента на Сент-Китсе, а на Барбадосе пользовался услугами агента, работавшего с другими заказчиками[652]. Помимо сухих грузов, Кокс перевозил на принадлежавшие англичанам острова контрактных работников — например, во время одной из своих экспедиций он забрал 160 человек из Шотландии, чтобы доставить их на Барбадос[653]. Кокс не стал богачом, но в целом зарабатывал неплохо — у него имелись собственная яхта, как минимум одно большое судно, а также нескольких других кораблей в совместном владении, включая «Зерцало» (Spiegel), — за штурвалом этого корабля, который в 1644 году отправился в Мэриленд, стоял брат Кокса Хафик[654]. В том же году Албрехт Кокс участвовал в отправке как минимум пяти судов из Роттердама в американские экспедиции{535}. Однако с принятием навигационных актов и началом первой англо-голландской войны ему пришлось искать другие способы заработка. В 1655–1656 годах он принял участие в каперской экспедиции ВИК на африканском побережье — во время этого предприятия Кокс умер в Габоне и был похоронен там же, на задворках Атлантического мира[655].

От навигационных актов пострадали и другие нидерландские купцы, торговавшие с английскими островными колониями, — в особенности потому, что лондонские власти подкрепили эти меры отправкой семи военных кораблей и 12 оснащенных орудиями торговых судов, которые захватили по меньшей мере 19 нидерландских кораблей на Барбадосе и в прилегающих водах[656]. Несколько лет спустя, в 1655 году, английская эскадра застала врасплох у берегов Барбадоса еще две дюжины нидерландских торговых судов, которые также значатся в числе 300 кораблей (по большей части из Соединенных провинций), захваченных на английских островах в 1650-х годах в связи с нарушениями нового навигационного законодательства[657]. Некоторых нидерландских купцов эти действия, возможно, отпугнули — однако далеко не всех. Об этом свидетельствует хотя бы то, что корабли, конфискованные в 1655 году, были возвращены в порядке неустойки после того, как суд на Барбадосе вынес решение «в пользу чужеземцев вопреки парламенту и государству»{536}.

В целом нидерландская торговля сохранялась как на Барбадосе, так и на Подветренных островах, где английские колонисты упорно старались сберечь свои связи с голландцами, несмотря на то что режим Реставрации Стюартов стремился их ликвидировать. В 1654 году на Барбадосе проживало столько людей «нидерландской нации», что им было предоставлено право собираться на воскресные религиозные церемонии{537}. Парадоксальным образом продолжению нидерландской торговли способствовало то, что вторая англо-голландская война спровоцировала дефицит различных товаров и экономические неурядицы{538}. Впрочем, со временем купцы из Соединенных провинций стали соблюдать условия навигационных актов. Поскольку они больше не могли обращаться к нидерландским агентам на Барбадосе, им приходилось полагаться на английских посредников или соотечественников, поселившихся в британских колониях. Кроме того, нидерландские купцы обращались к капитанам английских судов, чтобы те принимали их грузы, производили перевалку товаров в Лондоне или других английских