Звездный час Нидерландов. Войны, торговля и колонизация в Атлантическом мире XVII века - Вим Клостер

Эти плавания нельзя назвать крейсерскими, хотя в 1641 году де Рёйтер все же совершал кое-какие коммерческие операции на острове Сент-Кристофер (Сент-Китс). Так или иначе, он приобрел полезные знания о торговле и навигации в Карибском бассейне, которые успешно использовал, когда вновь оказался там в 1646 году. После прибытия корабля де Рёйтера на Барбадос 25 февраля он встретился с губернатором острова, чтобы договориться об обмене своих товаров на табак. Продав партию вина, де Рёйтер отплыл от Барбадоса 27 февраля и спустя сутки достиг Мартиники, где также обратился к местному губернатору за разрешением заключить сделки и выгрузить свои товары. Шестого марта корабли голландцев отправились в Сент-Китс, где пришвартовались через пару дней, — и здесь де Рёйтеру удалось получить разрешение на начало торговли[620]. Словом, предпринимая попытки вести коммерцию между разными империями, он принял должные меры предосторожности.

Этот урок не усвоили другие искатели приключений, которые совершали трансатлантические плавания наугад. Например, некий Абрахам Алварес вышел в море с Тессела в конце 1659 года, взяв курс на Мартинику «и к берегам Индий». В итоге экспедиция оказалась серией неудачных попыток склонить колонии иностранных держав к торговле: продать свои товары Алваресу нигде не удалось, так что в конце концов он оставил их на Кюрасао и отплыл обратно порожняком[621].

Крейсерские плавания не подразумевали заходов в любые порты Нового Света. До 1648 года капитаны кораблей старались обходить стороной большинство портов Нового Света, поскольку они входили в состав испанских владений. В 1620–1640-х годах предпочтительным пунктом назначения для крейсерских экспедиций были английские колонии в Америке. Вскоре после того, как там началось выращивание товарных культур, они стали продаваться в нидерландских портах. Например, табак с Барбадоса появился в Роттердаме уже в январе 1630 года — менее чем через два года после того, как барбадосские плантаторы начали реализацию своего урожая[622]. Примерно в это же время голландцы стали посещать новую английскую колонию на острове Провиденсия[623], лондонские владельцы которой с самого начала дали ясно понять, в какой роли они хотели бы видеть здесь голландцев, — предполагалось, что «они будут заинтересованы в этой земле лишь в качестве поселенцев и земледельцев»[624]. Иными словами, голландцы не могли действовать в качестве торговцев — однако шесть лет спустя владельцы колонии с неудовольствием обнаружили, что производимые на острове товары вывозились именно выходцами из Нидерландов. В конечном итоге нехватка английских судов оказалась настолько острой, что собственники приказали губернатору и совету Провиденсии разрешить голландцам вести свободную торговлю[625].

Помимо своего потенциала в мореплавании, голландцы стояли особняком и в том, что могли обеспечивать широкий ассортимент дешевых товаров, в особенности тканей (включая лен, шелк, атлас и кружево), инструментов и другого оборудования, керамики и продовольствия. Кроме того, они с готовностью предоставляли кредит, а также предлагали брать на себя риски, связанные с самими грузами, — для английских плантаторов это был предпочтительный вариант в сравнении с более дорогостоящей доставкой товаров в Амстердам своими силами (см.{510}). Именно так нидерландские купцы закрепились на крошечных островах архипелага Северных Подветренных островов (Островов Лиуорд) — Сент-Кристофере (Сент-Китсе) и Монтсеррате площадью 65 и 39 квадратных миль соответственно. Сент-Кристофер был известен превосходными урожаями табака{511}. Местная английская «плантация», основанная в 1624 году, была зажата между двумя французскими поселениями, где в 1630-х годах у голландцев находилась основная часть складов, хотя они также отгружали много английской продукции[626]. Нидерландские склады высотой в три-четыре этажа каждый появились и на Монтсеррате, однако произошло это лишь после первой англо-голландской войны, когда купцы с острова Синт-Эстатиус отправили туда множество лодок и шлюпов. Роджер Осборн, губернатор Монтсеррата ирландского происхождения, не только попустительствовал этой торговле, но и извлекал из нее выгоду[627]. Табачные плантаторы массово пользовались услугами нидерландских торговцев, которые предлагали кредит на один или два года. В результате к 1655 году в должниках у голландцев числились 100 плантаторов с Монтсеррата и 146 плантаторов с Антигуа{512}, а два десятилетия спустя голландцы по-прежнему вывозили с Монтсеррата основной объем продукции[628].

Некоторые табачные плантаторы устанавливали прямые контакты с Роттердамом. В 1639 году английские поселенцы с Сент-Кристофера (Сент-Китса) подписали контракт с капитаном роттердамского судна, который должен был вместе с одним из своих заказчиков отплыть на этот остров, чтобы загрузить большую партию табака, после чего треть товара нужно было оставить на острове Уайт, а остальную часть выгрузить в Роттердаме (см.{513}). Аналогичным образом действовал купец с Барбадоса Джон Арнетт, закупивший в Роттердаме 60 мушкетов, которые требовалось отправить на Барбадос в обмен на 3300 фунтов табака[629]. Арнетт был одним из 11 жителей Сент-Китса и Барбадоса, которые в 1644 году побывали в Роттердаме, — несомненно, с целью обсуждения новых договоренностей с местными купцами[630]. Эти плантаторы-путешественники также пытались завербовать работников для своих хозяйств. В хранящихся в нотариальных архивах Амстердама контрактах с такими работниками можно обнаружить имена уроженцев Нидерландов, отправленных на табачные плантации Сент-Кристофера, а также нескольких мальчиков-сирот, которых, вероятно, послали на Барбадос на срок от трех до пяти лет для заготовки табака или сбора хлопка[631].

В последующие годы купцы из Роттердама укрепляли взаимосвязи, используя коммерческих агентов на островах, принадлежавших англичанам. Например, купец Джон Гей задействовал на Барбадосе, где он закупал табак и хлопок, своего брата Ричарда, который имел там склад{514}. Джон Гей был одним из многих англичан, поселившихся в Роттердаме в 1620–1630-х годах. Эти люди перебирались по ту сторону Ла-Манша, привлеченные экономическими возможностями и религиозной терпимостью, и их появление способствовало развитию торговли между Роттердамом и английскими колониями в Америке. Плавания в английские владения в Вест-Индии особо активизировались после того, как в 1635 году главная база английской Компании купцов-авантюристов переместилась из Мидделбурга в Роттердам. Из Нидерландов эти купцы вывозили металлические изделия, ткани, продовольствие, паруса и канаты, а обратно доставляли табак, хлопок, сахар, индиго и желтое дерево{515}[632]. Своих агентов на Барбадос отправляли и амстердамские купцы, а некоторые барбадосские плантаторы пользовались услугами агентов в этом городе{516}.

В материковой части Северной Америки нидерландских торговцев в основном интересовал Чесапикский залив, где они продавали широкий спектр товаров из своей страны, включая полотно, грубое сукно, бренди, а время от времени — и рабов[633]. Первопроходцами здесь были купцы из Зеландии, однако в торговле табаком из Виргинии участвовали также Амстердам и Роттердам, о чем можно судить по долгам местных плантаторов перед купцами из этих портов