Звездный час Нидерландов. Войны, торговля и колонизация в Атлантическом мире XVII века - Вим Клостер

class="a">[634]. Кроме того, в надежного партнера виргинцев превратился Новый Амстердам, поскольку местные купцы, работавшие на амстердамские или роттердамские компании, снаряжали небольшие суда, которые могли заходить на плантации в Чесапикском заливе[635] и возвращаться оттуда с табаком. Дирк Корсен Стам (род. 1608) и Арент Корсен Стам (1615–1646), ведущие амстердамские купцы, работавшие в Чесапике, обосновались в Виргинии в конце 1630-х годов, купив 860 акров земли в округе Элизабет-Сити, а также участок на острове Джеймс{517}. Эти вложения заложили основу для оживленной торговли между Виргинией и Амстердамом в последующие годы, когда братья Стам отправили в Европу больше табака, чем любая компания в Англии, — только в 1641 году они доставили до 100 тысяч фунтов (см.{518}). Доля голландцев в экспорте табака с плантаций Чесапикского залива действительно была значительной — по меньшей мере в отдельные периоды[636]. В одном анонимном английском памфлете тех времен говорилось, что на нидерландские суда приходилась половина всех европейских кораблей, которые бросали якорь в Виргинии для покупки табака, хотя такая оценка явно преувеличена (см.{519}).

Одновременно процветала нидерландская торговля с Барбадосом. В 1651 году губернатор и совет этого острова, вспоминая былые времена, выразили уважение тем иностранцам, которые постоянно посещали его с первых дней колонизации. «Все давние колонисты прекрасно знают, сколь многим они обязаны жителям Нидерландов по части своего пропитания, и сколь трудно было бы… без их содействия вообще заселить эти места или привести их в порядок», отмечали власти Барбадоса[637].

Историки даже делали более смелое утверждение, что роль голландцев не ограничивалась поставками колонистам товаров первой необходимости и закупкой местных сельскохозяйственных культур, — нидерландское влияние, предположительно, было гораздо глубже{520}. В такой интерпретации именно голландцы оказываются тем недостающим звеном, тем deus ex machina, объясняющим, почему на Барбадосе и в некоторых других английских и французских колониях в Карибском бассейне получилось чуть ли не в одночасье создать чрезвычайно успешное сахарное производство[638]. Установив контроль над выращиванием сахара в Бразилии, голландцы перемещали свои капиталы, компетенции и технологии в колонии Вест-Индии, принадлежавшие другим державам. Тем самым они способствовали началу «сахарной революции»[639], зародившейся на Барбадосе, причем предпринимали в этом направлении осознанные действия. Как отмечает историк Алан Тейлор, «поскольку плантации под управлением голландцев не могли самостоятельно снабжать [амстердамские] рафинадные заводы, нидерландские торговцы финансировали развитие сахарных плантаций и мельниц на Барбадосе»{521}. Предположительно, именно голландцы научили местных плантаторов производить сахар, ссудили им капитал на покупку земли и оборудования, помогли им обустроить сахарные мельницы, снабжали невольниками, которые обрабатывали плантации и измельчали тростник, и отправляли конечный продукт в Европу[640].

Нидерландские корабли и правда часто посещали английские колонии, поставляя в кредит огромное количество товаров. Во время английских гражданских войн в Вест-Индии появлялись лишь считаные корабли из британской метрополии, но на выручку нередко приходили нидерландские суда и их грузы[641]. Кроме того, очевидно, что именно нидерландские корабли зачастую доставляли лошадей, служивших тягловой силой на плантациях[642]. Точно так же для печей, использовавшихся для варки тростникового сока, похоже, использовался голландский клинкер (кирпич), который на нидерландских кораблях часто выступал в качестве балласта{522}. Далее, стандартные технологические процессы и подходы к разделению труда, несомненно, были перенесены из Пернамбуку на Барбадос, хотя, скорее всего, это произошло без прямого участия голландцев{523}. В то же время сомнительно, что такие основные производственные фонды, как сахарные мельницы и котлы, поставлялись в большом количестве, — обнаружить какое-либо практическое подтверждение этого предположения едва ли представляется возможным. Напротив, в нидерландских архивах сохранились документы, свидетельствующие о том, что в трюмах судов, направлявшихся в Карибский бассейн, преобладали ткани и продукты питания, а на различное оборудование приходилась лишь незначительная часть отправляемых грузов (см.{524}).

Ключевым элементом представлений о том, что именно голландцы принесли сахарную промышленность на Карибские острова, является количество доставлявшихся ими рабов. Однако для традиционной гипотезы, гласящей, что голландцы продавали много африканских невольников на ранних стадиях развития английских сахарных плантаций, не хватает доказательств[643]. В решающий для становления Барбадоса в качестве места производства сахара период (начиная с 1639 года) голландцы по-прежнему испытывали трудности с отправкой рабов в Бразилию, о чем уже говорилось выше. Кроме того, нидерландская работорговля была монопольной привилегией ВИК, и правление компании прилагало все усилия, чтобы отправлять подневольных африканцев в собственную «трофейную» колонию — Бразилию. Компания разрешила отправку африканцев в колонии других стран только после начала бразильского восстания в 1645 году, но к тому времени выращивание сахара на Барбадосе уже началось[644]. В декабре того же года Высший совет Бразилии даже рекомендовал продавать рабов в первую очередь именно на Барбадос, поскольку там они пользовались значительным спросом и за них можно было выручить больше всего денег[645]. Еще через четыре месяца главный управляющий нидерландской колонией в Эльмине предложил сделать Барбадос альтернативным пунктом назначения для доставки невольников{525}. Тем не менее в последующие годы лишь немногие суда ВИК или нидерландские контрабандисты отправлялись на этот остров с живым товаром — в середине 1640-х годов задокументированы только три таких случая[646]. На Малые Антильские острова после 1645 года также не доставлялось значительное количество африканцев по контрабандным каналам или после захвата у испанцев или португальцев — почти все они продавались в испанские колонии{526}. Кроме того, на возможности голландцев поставлять рабов серьезно повлияла состоявшаяся в 1648 году потеря Луанды — главного источника африканских невольников. Только в последние годы нидерландского владычества в Бразилии появились признаки того, что нидерландская работорговля переориентировалась на английские колонии[647], однако к тому времени подобные поставки стали рискованным начинанием в связи с принятием Англией навигационных актов[648].

С учетом всего вышесказанного представляется, что на ранних этапах колонизации английская работорговля на Барбадосе должна была иметь более значительные масштабы, чем казалось большинству историков (см. также{527}). На протяжении 1640-х годов в источниках зафиксированы 20 английских работорговых экспедиций на Барбадос, хотя о том, что происходило в первые годы этого десятилетия, пока мало что известно. Тем не менее донесения нидерландских купцов и губернаторов африканских колоний демонстрируют, что англичане часто покупали рабов в Калабаре, а перед отплытием на Барбадос загружали на свои суда дополнительные партии живого товара в других пунктах на африканском побережье{528}. Кроме того, из данных, представленных губернаторами нидерландской колонии в Эльмине, становится ясно, что в