Звездный час Нидерландов. Войны, торговля и колонизация в Атлантическом мире XVII века - Вим Клостер

африканцев[595]. В Португалии официальные лица изначально понимали, насколько важной Ангола может быть для голландцев. За пять лет до утраты этой африканской жемчужины в короне Португалии Государственный совет страны попросил прислать подкрепление, чтобы предотвратить вторжение голландцев в Анголу[596]. Впрочем, Луанда и Эльмина были для голландцев не единственными пунктами приобретения невольников — работорговые корабли также отправлялись в Ардру и Калабар, где в начале 1640-х годов ВИК оборудовала небольшие стоянки, на базе которых агенты компании поддерживали контакты с местными правителями и торговцами[597].

Работорговля представляла собой такой же бизнес, как и любой другой, но имела свои особенности. Не зная этой специфики, голландцы поначалу совершили множество ошибок — как в Гвинее, так и в Анголе. На старте они переоценили свои возможности по закупке рабов в Африке. Власти Нидерландской Бразилии, отчасти исходя из ключевой роли Луанды в португальской работорговле, рассчитывали доставлять из ангольской столицы 15 тысяч невольников в год[598]. Нидерландские военачальники заключили соглашения с королем Конго и правителем Сонхо, но целей достичь не удалось: за первые девять месяцев после завоевания голландцами Анголы в Бразилию было отправлено менее 500 рабов. Дело в том, что голландцы не понимали, что Конго и Сонхо больше не были основными центрами работорговли: большинство рабов теперь поступало с других внутренних территорий, таких как Матамба, Ндонго и Помбо. Однако перемещениям обозов с невольниками препятствовали те самые португальцы, которые были изгнаны голландцами из Луанды и бежали в глубинные районы страны{500}.

Еще одна ошибка голландцев заключалась в том, что они полагали, будто можно порабощать любых африканцев без разбора. В 1641 году нидерландским властям пришлось выдать следующее указание офицерам, отвечавшим за завоевание Луанды: «Мы не хотели бы, чтобы вы захватывали [чернокожих] во время набегов или в качестве случайной добычи»[599]. Год спустя в инструкциях Генеральных штатов для администрации оккупированных голландцами районов на побережье Анголы добавлялось, что не следует обращать в рабство свободных туземцев[600]. Эти рекомендации определенно уяснили не все, поскольку на борту первого же корабля с грузом живого товара, отправленного из Анголы в Бразилию, находилось несколько женщин «приличного происхождения», которые прибыли из внутренних районов страны в Луанду, где их захватили голландцы.

Не знали голландцы и о том, какие товары нужно поставлять в обмен на рабов. Вскоре они выяснили, что порой для Африки требуется без малого до двух или трех десятков различных вещей, включая раковины каури, хлопковые ткани и медные ручные браслеты[601]. На острове Сан-Томе, который голландцы оккупировали в 1641 году, производились пальмовое масло, ткани и другие товары, которые обычно обменивались на невольников[602]. К тому же характер товаров, которые требовалось поставлять для бартерного обмена, зависел от конкретной территории{501}, а также нужно было следить за местной модой. Один нидерландский агент писал своему начальству в Эльмине, что у его английских конкурентов «торговля идет лучше благодаря новой разновидности бус с украшением в виде спиралей белого и желтого цвета». Образец этого изделия был немедленно отправлен в Нидерланды с просьбой предоставить бусы такого же типа. Но были и такие места, где голландцы не могли обменять на рабов ни один свой товар. Так происходило, например, в Королевстве Бенин[603], правитель которого придерживался запрета на продажу в рабство мужчин, — здесь голландцам удалось приобрести лишь несколько женщин-невольниц{502}.

Работорговля была чрезвычайно прибыльной — по меньшей мере на бумаге. Рабов можно было купить на реке Конго в обмен на раковины стоимостью 100 гульденов и продать в Бразилии в пять или шесть раз дороже. В Бенинском заливе рабы обходились еще дешевле — их покупали в обмен на железные прутки, которые использовались в этих местах в качестве платежного средства, и продавали в десять раз дороже первоначальной стоимости[604]. Однако было бы большим упрощением рассматривать эту разницу в цене в качестве чистого дохода. В конечном итоге нужно было построить невольничий корабль, заплатить его команде, закупить оружие и кандалы — и это лишь часть расходов, которые требовалось вычесть из прибыли{503}. Тем не менее отдельные лица в этом бизнесе добились успеха. Одним из тех, кто смог извлечь из него выгоду, был Франческо Ферони (1614/16–1696) — уроженец Тосканы, перебравшийся в Амстердам в начале 1640-х годов. Этот человек занимался торговлей балтийским зерном с Италией, для которой в основном использовались нидерландские суда, и благодаря своим достижениям получил должность официального посланника Тосканы в Соединенных провинциях. В определенный момент после восстания в Бразилии, начавшегося в 1645 году, Ферони занялся работорговлей в Карибском бассейне, снарядив собственный корабль для экспедиций по трансатлантическому торговому треугольнику[605]. По сравнению с зерновым бизнесом работорговля приносила гораздо большую прибыль, что позволило Ферони разбогатеть, — время от времени в его доме даже проходили заседания совета директоров ВИК{504}.

Из свидетельств современников становится понятно, что организация перевозок рабов была далека от совершенства. Палубы кораблей мылись нерегулярно, африканцам было нечем прикрыться, а воды и еды было недостаточно. Один совет опытного работорговца, направленный администрации Нидерландской Бразилии в 1639 году, — ежедневно давать рабам по горшку бобов, баланды или ячменной каши с добавлением пальмового масла, — очевидно, остался без внимания. Два года спустя поступило предложение обеспечивать невольничьи корабли провизией на шесть недель, выдавая каждому рабу паек из кукурузы в один день и бобов на следующий. Предполагалось, что пленников также будут кормить сушеной и соленой рыбой, а в дополнение к этому — мясом слонов или бегемотов, приготовленным с добавлением соли и пальмового масла[606]. Но спустя еще год нидерландские власти в Бразилии обнаружили, что работорговля ведется плохо, а нехватка провизии и воды на борту кораблей приводит к большому числу смертей. Кроме того, многие невольники прыгали за борт или травились. Тех африканцев, которые добирались до другого берега Атлантики живыми, сравнивали с человеческой тенью, но и после прибытия в Ресифи их положение не становилось лучше, поскольку там почти постоянно ощущался недостаток продовольствия. Уже в 1646 году в официальном отчете ВИК была отмечена нехватка провизии для рабов, предназначенных для отправки по ту сторону Атлантики из Луанды. Это обстоятельство стало причиной гибели многих из них во время плавания по Среднему проходу «треугольной торговли»[607].

Изначально приобретать большое количество рабов из внутренних районов Анголы голландцам мешали португальцы, однако благодаря перемирию, заключенному между Нидерландами и Португалией в июне 1642 года, бывшие соперники превратились в торговых партнеров в Африке. Кроме того, активизация