Звездный час Нидерландов. Войны, торговля и колонизация в Атлантическом мире XVII века - Вим Клостер

военных действий между соседними африканскими государствами привела к постоянному притоку на побережье невольников, которых часто доставляли из глубинных районов на расстояние до 200 миль (см.{505},{506}). Однако бесперебойное функционирование нидерландской работорговли на побережье парадоксальным образом порождало собственные проблемы. В плаваниях по Среднему проходу ощущалась нехватка продовольствия и воды, а в Бразилии недоставало инфраструктуры для размещения рабов. Поэтому неудивительно, что более четверти из 1800 африканцев, отправленных из Анголы в течение шести месяцев начиная с октября 1643 года, погибли по пути через Атлантику[608]. При этом не всех выживших невольников можно было продать на сахарные предприятия: право первоочередного выбора рабов имели администрация и армия, а затем уже наступал черед плантаторов. Еще одной проблемой стало появление оспы, которая, вероятно, пришла из бенинского королевства Ардра[609]. На плантациях в Бразилии эта болезнь оставляла за собой смертоносный шлейф: только в Параибе в 1642 году от нее скончалось более тысячи рабов[610].

Все эти события произошли незадолго до того, как кратковременный пик нидерландских поставок рабов в Бразилию был пройден. В результате восстания, начавшегося в июне 1645 года, были уничтожены десятки сахарных плантаций, из-за чего продажа вновь прибывших рабов стала для голландцев практически невозможной. Чтобы сэкономить продовольствие в Ресифи, 850 африканцев сначала отправили на остров Фернанду-диНоронья, однако там вообще не было какой-либо провизии, в связи с чем голландцы решили продать невольников на Антильских островах. Но когда из Анголы прибыла очередная партия рабов из 251 человека, к ним не было проявлено такого снисхождения. Эти несчастные мужчины и женщины были брошены на произвол судьбы на том же бесплодном острове у берегов Бразилии, где у них была единственная возможность остаться в живых — питаться крысами. Теперь было совершенно понятно, что поставки рабов требуется прекратить, и голландцы в Луанде получили соответствующие указания. После этого многочисленные невольники, прибывавшие туда из внутренних районов Анголы, содержались до дальнейшего уведомления в сараях и на старых полуразрушенных кораблях, откуда большинство сбежало в течение года, а другие — их количество неизвестно — умерли[611].

Как уже отмечалось в главе 3, восстание португальцев в Бразилии само по себе было связано с работорговлей. Особое место среди предводителей восстания занимали сахарные магнаты — владельцы крупных плантаций, которым недоставало ликвидных активов, о чем было известно всем. Для погашения долгов им приходилось закладывать все свое имущество — сахарные мельницы[612], скот и рабов. В сложившихся обстоятельствах голландцы разрешали сахарозаводчикам покупать рабов в кредит — в XVIII веке такая схема станет привычной и на французских и британских сахарных островах в Карибском бассейне{507}. Но восстание, вспыхнувшее в 1645 году — в тот самый период, когда сахарные магнаты должны были начать погашение своих кредитов, — не позволило выплатить долги на сумму более 4,6 миллиона гульденов, причем основная часть этих средств предназначалась для закупки рабов{508}.

В оставшиеся девять лет нидерландского владычества в Бразилии количество африканских невольников, доставленных в Ресифи, не превышало 1550 человек. Некоторые палаты ВИК почти сразу прекратили ввоз африканских рабов, в связи с чем было принято решение позволить частным лицам доставлять их из Луанды. Этим частным торговцам по-прежнему нужно было разгружать живой товар в Ресифи, но, если там продать рабов не удавалось, они имели право поднять якорь и отплыть из Нидерландской Бразилии в любой другой пункт назначения[613].

Именно в этот момент начался новый период в истории нидерландской работорговли. В последующие десятилетия большинство невольников для колоний, принадлежавших другим странам, будут доставляться через Атлантику именно голландцами, которые быстро стали специалистами в этой сфере[614]. Из 202 нидерландских работорговых экспедиций в 1650–1660-х годах, для которых известны места выгрузки живого товара, только в 30 случаях основным пунктом назначения были нидерландские колонии[615]. Для сравнения: в этот же промежуток времени только три английские невольничьи экспедиции направлялись в пункты, не принадлежавшие англичанам[616]. Именно так голландцы стали основными работорговцами в Атлантике — факт, упущенный из виду историками. В 1641–1670 годах голландцы совершили 300 задокументированных экспедиций, тогда как англичане предприняли 225 таких плаваний, португальцы — 71, испанцы — 21, французы — 14, шведы и датчане — 6, генуэзцы — 1. Иными словами, почти половина (47%) всех трансатлантических невольничьих экспедиций в течение трех десятилетий в середине XVII века были организованы голландцами[617].

Укрепление роли нидерландцев в атлантической работорговле сопровождалось новой серией невероятных человеческих страданий, вызванных, как правило, чрезвычайно длительными плаваниями. Например, два корабля, которые должны были направиться из Западной Африки в Новый Амстердам, попали в сильный шторм и вместо побережья Северной Америки неожиданно оказались в южной части Карибского моря. Местные испанские власти повсеместно отказывали им в возможности пришвартоваться, поэтому плавание было продолжено без запасов воды и продовольствия. В результате 400 африканцев умерли от голода, а после высадки на берег[618] мор среди рабов продолжился. В 1680 году директора ВИК жаловались губернатору Кюрасао, что из 4847 недавно прибывших рабов умерли 1196 человек. С африканцами дурно обращались и кормили их мясом заболевших лошадей, что и привело к высокой смертности[619].

Торговля с английскими и французскими колониями в Америке

Отличительной особенностью голландцев в качестве и работорговцев, и перевозчиков иных товаров в сравнении с другими атлантическими империями была высокая степень вовлеченности в посредническую торговлю между поселенцами колоний по всему Карибскому бассейну и прибрежным территориям Северной и Южной Америки вне зависимости от того, какой из империй принадлежали эти земли. Одним из способов получения доступа к колониальным рынкам других держав были крейсерские плавания — от одного порта к другому. Такой подход не был изобретением голландцев — еще за несколько десятилетий до того, как они начали осваивать Атлантику, подобные экспедиции предпринимали французские мореплаватели. Пересекая океан в южном направлении, их корабли достигали берегов Бразилии, а оттуда плыли в любые открытые для них порты Карибского бассейна, обычно посещая несколько пунктов в течение одного путешествия{509}.

У нидерландцев возможность совершать подобные экспедиции появилась после 1630 года благодаря установлению контроля над Пернамбуку. Опыт крейсерских плаваний голландцы приобретали одновременно с переселением представителей народов Северной Европы на Малые Антильские острова, которое началось в середине 1620-х годов и ускорилось в следующем десятилетии. В качестве примера можно привести плавания Михила де Рёйтера, который до начала своей карьеры в военном флоте был капитаном торгового судна, несколько раз пересекавшего Атлантику. В 1640–1641 годах он дважды совершал трансатлантические экспедиции в Ресифи и возвращался через Карибский бассейн.