Звездный час Нидерландов. Войны, торговля и колонизация в Атлантическом мире XVII века - Вим Клостер

о наличии других серебряных месторождений к западу от бразильского региона Риу-Гранди-ду-Норти, вероятно, появились благодаря путанице в наименованиях. Топонимом «Потоси» (Potosij) голландцы иногда называли реку Потенжи, где в 1650 году они взяли образцы минералов из одного близлежащего месторождения[559]. Кроме того, стремление добраться до Потоси сыграло определенную роль в принятии решения о вторжении в Мараньян в 1642 году. Не исключено, что это решение было связано с письмом, которое двумя годами ранее написал нидерландский губернатор Сеары Гидеон Моррис, рассуждавший о том, что новое «завоевание» откроет доступ к Потоси по Амазонке. Источником сведений для Морриса выступал бюллетень «Nieuwe Wereldt»[560] Йоханнеса де Лата — как правило, в нем сообщались надежные сведения, но в данном случае информация была ошибочной{472}.

Не только сами голландцы были одержимы золотом и серебром — коварные планы по завоеванию Потоси, которых на самом деле не существовало, также приписывали им испанцы и португальцы. В донесениях, составленных священниками-иезуитами и местными властями в Перу, Буэнос-Айресе и Асунсьоне, говорилось, что после 1628 года голландцы вместе с евреями стали исследовать пути в Потоси. Один иезуитский священник, по-видимому, знал, что среди главных голландских приоритетов был захват Парагвая. Отдельные наблюдатели считали, что голландцы стремились добраться до Потоси при помощи маневра, напоминающего движение ножниц. Утверждалось, что они планируют занять Амазонию, к которой не проявляли интереса португальцы (что и произошло, когда голландцы колонизировали этот регион в годы перемирия), а затем воспользоваться маршрутом, по которому жители бразильского города Сан-Паулу добирались до иезуитских миссий. Согласно этой версии, и Амазония, и миссии иезуитов позволили бы голландцам добраться до Верхнего Перу{473}.

Что же касается коренного населения, то не во всех уголках Атлантического мира оно с готовностью делилось знаниями о близлежащих месторождениях полезных ископаемых. Лишь того, что голландцы единожды заговорили о золоте, оказалось достаточно, чтобы испортить исход экспедиции в Чили в 1643 году. Касики (вожди коренного населения), с которыми голландцы объединились против общего врага в лице испанцев, категорически отрицали, что им что-либо известно о золотых месторождениях, но при этом подробно рассказывали голландцам о том, как испанцы жестоко обращаются с индейцами в погоне за золотом[561].

В Африке голландцам так и не удалось захватить золотые прииски, но виной тому не было недостаточное планирование.

Африканцы уже около 1600 года поняли, что посещающие их края голландцы проявляют к золоту заметный интерес. Купец Питер де Марейс в работе Beschryvinge van het Gout Koninckrijck van Guinea[562] писал, что туземцы «называют золото своим божеством» и именно по этой причине держат в секрете местонахождение своих золотых рудников{474}. Золотой Берег был не единственным местом, привлекавшим охотников за драгоценными металлами. В 1640-е годы совет директоров ВИК призывал нидерландские должностные лица в Анголе искать золото также и в этих краях, а особый интерес руководства компании вызывало золотое месторождение неподалеку от столицы государства Конго — Сан-Сальвадора, — в переписке руководства ВИК с африканскими корреспондентами содержатся призывы присылать образцы породы для выяснения, насколько прибыльным будет его освоение[563]. Тем не менее Золотой Берег, где добыча золота регулярно наращивалась с XVI века, все равно сулил больше перспектив{475}. После захвата Эльмины голландцы решили, что могут заняться добычей золота самостоятельно. В 1653 году во время одной из экспедиций ВИК были действительно обнаружены сотни золотых приисков на реке Анкобре, но местный правитель не разрешил нидерландцам начать добычу. Не увенчались успехом и последующие попытки голландцев заниматься этим самостоятельно{476}. Необходимые механизмы дважды использовались в ручьях и реках близ Эльмины, но усилия голландцев оказались тщетными[564].

В результате оказалось, что заполучить золото можно лишь с помощью торговли, и Африканский континент был для этого подходящим местом. До завоевания Ресифи именно Африка всецело доминировала в нидерландской коммерции в Атлантическом бассейне — на нее приходилось 90% совокупной стоимости этой коммерции[565]. В целом торговля с Африкой была успешной, однако большинство участвовавших в ней компаний создавались лишь под единственное плавание{477}. Впрочем, нидерландских купцов в Африке интересовало не только золото. К середине 1620-х годов торговлю с Золотым Берегом, а также с Бенином, Перцовым Берегом[566], Анголой и Кабо-Верде вели 12 больших и малых судов, закупавших золото, слоновую кость, шкуры леопардов, львов, змей и крокодилов. В одном публицистическом сочинении 1644 года общая стоимость товаров, доставленных из Африки с момента основания ВИК, оценивалась в 20 млн гульденов[567]. Вероятно, подобная оценка была сильно завышенной, поскольку до 1636 года компания могла импортировать товары лишь на сумму около 0,5 миллиона гульденов в год. Любопытно при этом, что в 1637–1648 годах, сразу после захвата Эльмины, наблюдалось резкое снижение закупок как золота, так и слоновой кости{478}.

Все эти товары импортировались на судах, снаряжавшихся ВИК, которая в начале 1620-х годов пришла на смену различным нидерландским компаниям, прежде конкурировавшим на африканском побережье. Лица, стоявшие во главе этих компаний, не сразу были отодвинуты на задний план — напротив, именно на их кораблях многие солдаты, боеприпасы, провизия и товары для торговли доставлялись до африканских берегов под эгидой ВИК{479}. На значительном участке западного побережья Африки к северу от мыса Лопес ВИК не сталкивалась с конкуренцией, а после захвата Эльмины и вовсе не пересекалась с португальцами. Прибыль компании определялась ее монопольным положением. Если в прежние времена нидерландские компании конкурировали друг с другом в торговле золотом, что вынуждало их отдавать 70–100 фунтов медных изделий за один бенде (две унции) золота, которое доставлялось торговцами из народности акана из внутренних районов Золотого Берега, то у ВИК за тот же объем золота уходило в среднем не более 35 фунтов меди[568]. Помимо меди, в начале 1630-х годов ВИК продавала в основном полотно, сукно, тазы, чайники, железные изделия и бренди на общую сумму более 0,5 миллиона гульденов в год. Поставки перечисленных товаров сохранялись и после завоевания Эльмины, однако это событие ознаменовало устойчивые изменения в способах ведения нидерландской торговли на Золотом Берегу. Традиционно она шла с помощью леггеров — кораблей, стоявших на якоре в открытом море. Такая организация коммерции могла быть затратной, поскольку некоторые агенты были не в состоянии выполнить указания судовладельцев в течение целых двадцати месяцев. Теперь же предпочтение отдавалось поддержанию сети торговых стоянок или небольших укреплений, хотя леггеры тоже продолжали использоваться[569].

Манящие перспективы гарантированного рынка сбыта в Африке незамедлительно породили конкуренцию между голландскими городами — Делфтом и Лейденом. Как только промышленники