Звездный час Нидерландов. Войны, торговля и колонизация в Атлантическом мире XVII века - Вим Клостер

цели, поскольку она могла способствовать укреплению связей, полезных в противостоянии пиренейским державам — Испании и Португалии. Благодаря огромному масштабу предложения товаров по низким ценам нидерландские купцы быстро завоевали расположение туземных торговцев. Самого впечатляющего успеха они добились на Золотом Берегу, где более столетия монополия на торговлю, которую вели европейские державы, принадлежала португальцам, — но уже к началу XVII века голландцы получили в этом регионе контроль над торговлей сырьевыми товарами{451}. Кроме того, нидерландские товары попадали во внутренние районы Южной Америки.

Участники одной португальской экспедиции вверх по течению Амазонки, состоявшейся в 1637–1639 годах, были удивлены, обнаружив товары, которыми торговали голландцы, у индейцев в верховьях этой реки{452}. В Северной Америке присутствие голландцев привело к необратимым изменениям в сообществах мохоков[543]. К 1650-м годам нидерландские ткани, полотно, железные изделия и медные чайники пришли на смену традиционным для индейцев глиняным горшкам, каменным орудиям и шкурам животных{453}.

Нидерландские товары завоевали популярность не везде — например, в Гвиане и Бразилии даже сами голландцы воспринимали свою торговлю с индейцами с разочарованием. Сохранившиеся описания образа жизни туземцев свидетельствуют о едва скрываемом презрении голландцев к отсутствию у коренного населения склонности к потребительскому образу жизни, который определенно рассматривался как один из аспектов цивилизованного существования. В 1633 году после множества неудачных торговых экспедиций в Гвиану совет директоров ВИК сетовал, что эта территория не оправдала возлагавшиеся на нее прежде надежды: оказалось, что побережье Гвианы населено лишь «варварами» — индейцами, которые не нуждались в одежде или других товарах{454}. Даже говорившие на языках тупи бразильские индейцы, которые считались более высокоразвитыми, чем их недруги из народа тапуя, как отмечал один голландец, оказавшийся в Бразилии, вели беззаботную жизнь. По его словам, тупи «не имели ни малейшей склонности к накоплению хоть какого-то состояния, довольствуясь сеткой или гамаком для сна и несколькими выдолбленными из тыквы сосудами для питья, а также луком и стрелами для охоты на дичь, которую им позволено добывать в лесу для пропитания». Мужчины трудились лишь ради того, чтобы получить достаточно полотняной ткани для прикрытия наготы — собственной и своих жен[544].

Особым спросом у африканцев и индейцев пользовалось огнестрельное оружие. Участники одной нидерландской экспедиции, в конце XVI века сдавшиеся в плен в чилийском Вальпараисо и затем отправленные в Лиму на допрос, рассказывали, что у них на борту хранилось большое количество аркебуз, мушкетов и других военных припасов. Предполагалось, что все это добро получат местные индейцы в обмен на участие в военном союзе против испанцев{455}. В Северной Америке индейцы, входившие в коалицию пяти ирокезских племен, охотно покупали огнестрельное оружие, увидев, что для охоты оно более эффективно, чем луки и стрелы. С помощью этого оружия ирокезы также захватили тысячи людей из враждебных им племен{456}. Впрочем, свои выгоды получали и голландцы, поскольку продажа оружия гарантировала им постоянные поступления пушнины. Кроме того, оружие, которое продавалось индейцам, позволяло наносить урон силам Новой Франции, а вовсе не центру нидерландской торговли пушниной в Бейвервейке. Тем не менее власти Новых Нидерландов настороженно относились к продаже огнестрельного оружия, пороха и свинца, опасаясь, что все это может быть обращено против них. Управляющий колонии Кифт даже распорядился, что любое нарушение правил в данной сфере будет караться смертной казнью. Но и этот, и многочисленные последующие запреты не возымели желаемого действия — отчасти из-за попустительства самих властей{457}. В период, когда Новые Нидерланды возглавлял Петрюс Стёйвесант, распоряжение против оборота огнестрельного оружия пришлось публиковать снова[545].

Потребности в золоте и серебре

Лейтмотивом нидерландской экспансии в Атлантическом мире — вне зависимости от того, идет ли речь о коммерсантах или должностных лицах, — был поиск месторождений золота и серебра. Такая мотивация отчетливо контрастировала с французами и англичанами: представители этих народов также руководствовались поиском драгоценных металлов за океаном, но вскоре стали довольствоваться торговлей и сельским хозяйством{458}. В случае же голландцев алчное стремление к драгоценным металлам заманивало авантюристов в малоизвестные уголки мира. В 1624 году купец из Брилле Энгелбрехт Питерсен ван дер Зее утверждал, что нашел новый остров в проливе Дэвиса, на котором имеются доселе неизвестные серебряные и золотые месторождения. В 1610-х годах капитан Ян Янссон Слоб из Хорна прилагал всевозможные усилия, чтобы найти некий Зеленый остров в западной части Карибского моря, якобы изобилующий золотом. Свою смерть Слоб и трое его матросов нашли от рук трех испанцев, когда выведывали путь к этому острову близ мыса Грасиас-де-Диос в Гондурасе. В 1626 году голландцы на двух небольших судах вновь предприняли тщательные поиски Зеленого острова, а Пит Хейн за месяц до захвата испанского серебряного флота направил один из своих кораблей с целью обнаружить это легендарное место, под которым, возможно, понимался остров Провиденсия. Все эти усилия, писал Йоханнес де Лат, напоминали поиск иголки в стоге сена[546]. В 1645 году на нидерландском корабле, направлявшемся с Золотого Берега в Бразилию, ходили разговоры о еще одном таком месте. Утверждалось, что на некоем «золотом острове» когда-то обитал человек, которого сослали туда, заменив этим смертную казнь. В один прекрасный день его заметили с проходившего мимо корабля, когда он подавал сигналы, размахивая рубахой. Поднявшись на борт, обитатель острова вывернул карманы, откуда посыпалось исключительно золото. После прибытия в Англию капитан этого корабля вернулся в район легендарного острова, но так и не смог его отыскать{459}.

Считалось также, что на территории испанских владений в Америке, прилегающих к Карибскому морю, существует легендарная цивилизация с несметными запасами золота. Испанские конкистадоры тщетно пытались найти страну Эльдорадо в ходе серии экспедиций начиная с 1583 года, но были убеждены, что она расположена в районе реки Карони, притока Ориноко. Английский авантюрист сэр Уолтер Рэли также не смог отыскать Эльдорадо во время своего путешествия в 1595 году, но тогда же оставил важные свидетельства, представив свои соображения по поводу гигантских золотых месторождений в книге «Открытие богатой, обширной и прекрасной Гвианской империи», которая вскоре была переведена на нидерландский язык. В декабре 1597 года четыре нидерландских корабля прибыли на Ориноко, где испанские власти разрешили им проследовать вверх по Карони, но, несмотря на полученные от туземцев сведения о богатых залежах золота, корабли вернулись с пустыми руками (см.{460}). Впрочем, интерес к подобным поискам не угасал. В 1599 году бургомистр Мидделбурга снарядил корабль водоизмещением 300 тонн «для посещения расположенной в Америке реки, именуемой Дорадо»{461}.

Людей, надеявшихся найти в Гвиане