Звездный час Нидерландов. Войны, торговля и колонизация в Атлантическом мире XVII века - Вим Клостер

Сами солдаты обвиняли в своих бедах Высший совет Бразилии, однако его функционеры все же пытались находить прикладные решения. Например, в 1648 году они попытались создать продовольственную базу для Ресифи на острове Итамарака. Кроме того, ВИК раздавала земли поселенцам в обмен на часть урожая, снабжала их рабами и призывала выращивать самые разнообразные фрукты и овощи[510]. А когда эта инициатива оказалась безуспешной, Высший совет конфисковал провизию, которая была обнаружена на военных кораблях, снаряженных амстердамским адмиралтейством, — несомненно, эта мера была предпринята для того, чтобы накормить солдат[511]. В переписке с Генеральными штатами члены бразильского совета проявляли неизменное сочувствие к страдающим солдатам: «Печальна и позорна для страны, которой присягали эти солдаты, картина, когда эти люди ходят по улицам в тряпье и лохмотьях, причем отдельные лица не могут прикрыть ими срамные части и по виду больше похожи на нищих, чем на солдат»[512].

Возвращение из Бразилии в 1654 году было настоящим бедствием: многих солдат набили в трюмы кораблей как сельдей в бочке, а кому-то пришлось провести все обратное плавание на палубе. Оказавшись в метрополии, солдаты продолжали возлагать вину за все случившееся на Высший совет Бразилии[513], и их жалобы заслуживают доверия. Участники бразильских кампаний утверждали, что администрация колонии задним числом продавала основную часть продовольствия частным лицам, выплачивая жалование солдатам «легковесными деньгами», ценность которых была на 25% ниже в сравнении с деньгами в метрополии, а себе и армейским офицерам власти платили как раз «голландскими деньгами». Еще одним способом рассчитаться с солдатами для Совета Бразилии были натуральные выплаты — гнилым табаком и прокисшими вином и пивом[514]. В памфлете, опубликованном в 1655 году, выдвигалось и такое обвинение: накануне первого сражения при Гуарарапише члены совета отказались выплатить солдатам ежемесячное жалование, хотя офицеры свои деньги получили, — все это полностью соответствовало действительности[515]. Предполагалось, что причиной тому была жадность: власти рассчитывали, что многие солдаты погибнут, после чего члены совета смогут поделить их жалование между собой[516].

Репутация Совета Бразилии оказалась подмоченной еще и потому, что в последние годы существования колонии этот орган совершенно не проявлял сострадания, когда солдаты просили денег или одежду[517]. Неудивительно, что члены совета стали вызывать ненависть, — известен по меньшей мере один случай, когда солдаты ворвались в их покои, требуя выплатить жалование[518].

Впрочем, подлинные виновники такого положения дел находились по другую сторону Атлантики — речь, конечно же, идет о властях метрополии, которые в 1640–1650-х годах не уделяли Нидерландской Бразилии должного внимания. Как следствие, в последние годы существования этой колонии ее гарнизон представлял собой жалкое зрелище. Армии недоставало не только продовольствия и одежды, но и древесины, камня, известняка, черепицы, железа и китового жира, использовавшегося для освещения, — все эти материалы требовались для ремонта помещений, где жили солдаты в Ресифи. Поскольку казармы были настолько ветхими, что солдаты могли ночевать в них только под угрозой собственной жизни, они стали спать под открытым небом[519]. Страданиям не было конца, и после возвращения в Соединенные провинции офицеры и солдаты в один голос рассказывали о своих тяготах на протяжении предыдущих восьми лет. Из-за непрерывных неприятельских осад, нищеты, нехватки продовольствия и других невзгод им «приходилось жить между голодом и мечом»[520].

Рис. 6. Столкновение французских и нидерландских войск на Тобаго в 1677 году. Картина Ромейна де Хоге, публикуется с разрешения Рейксмюсеума (Амстердам)

В 1660–1670-х годах власти метрополии относились к рядовым солдатам ненамного лучше. Например, ВИК не стремилась возвращать домой 130 солдат, которых де Рёйтер оставил в африканском форте Горе в октябре 1664 года, поскольку найти им замену было нелегко. И даже после того, как жены военнослужащих этого гарнизона обратились с петицией в адмиралтейство Амстердама, которая была рассмотрена Генеральными штатами в августе 1666 года, ВИК начала возвращать солдат на родину лишь больше года спустя[521]. Последний пример из этой серии: в 1670 году управляющий колонией на острове Тобаго признался, что у служивших там солдат отсутствовали носки, обувь, одежда и провиант. Спустя семь лет из-за плохого снабжения эта колония деградировала из-за голода, существенно сократившего голландское население острова, хотя плантаторы и люди с деньгами могли организовать там важный центр производства товарных культур. Если верить английским источникам, то население Тобаго за несколько месяцев сократилось с тысячи переселенцев и 600–700 солдат всего лишь до 300–400 человек, что облегчило завоевание острова французским адмиралом д’Эстре (см. рис. 6)[522].

Дезертиры и бунтовщики

В качестве примеров того, как матросы и солдаты не желали связывать свою судьбу с Нидерландской империей, можно привести многочисленные инциденты на борту кораблей, направлявшихся в Бразилию. Одна из флотилий не могла отплыть туда на протяжении трех месяцев из-за необычайно суровой зимы 1645–1646 годов, типичной для «малого ледникового периода» XVII века, а затем еще на два месяца застряла на острове Уайт[523]. Матросы и солдаты, в течение нескольких месяцев находившиеся на борту корабля «Лоанда», пережив бурю, дождь и ледяной холод, направили совместное прошение своему командиру, пока судно оставалось на Уайте в ожидании благоприятной погоды. Опасаясь умереть от нищеты и болезней, команда просила сняться с якоря и вернуться домой{438}. В 1647 году, когда еще одна группа солдат ожидала отправки в Бразилию из Зеландии, из Ресифи прибыл флот с отслужившими свой срок военными. Их рассказы о голоде и лишениях произвели такое впечатление, что новобранцы пытались бежать всеми возможными способами, однако их усилия оказались тщетными (см.{439}). Шестерым морякам, стоявшим на вахте на другом корабле, который готовился отплыть в Бразилию в 1648 году, повезло больше: когда их судно прибыло на рейд Брауэрсхафена, они выбрались на берег и исчезли[524].

Нехватка продовольствия и перспективы никогда больше не увидеть родные места могли способствовать тому, что матросы и солдаты игнорировали инструкции и демонстрировали непокорность. Матросы на борту одного нидерландского каперского судна, которое в 1654 году три месяца находилось в плавании в поисках португальских кораблей, утратили веру в будущее из-за отсутствия провизии и жалования, хотя предшествующие восемь-девять лет служили верой и правдой. Переломный момент наступил после того, как выяснилось, что их корабль не сможет причалить в Ресифи, где только что капитулировала голландская армия: 66 человек на борту подняли бунт и, взяв судно под свой контроль, направились в Пуэрто-Рико[525]. Для солдат дезертирство зачастую было возможностью выместить свое недовольство жалованием. Скорее всего, именно это обстоятельство было основной причиной для