Звездный час Нидерландов. Войны, торговля и колонизация в Атлантическом мире XVII века - Вим Клостер

Провизия

Полвека назад французский историк Мишель Морино, изучив одну смету предстоящих поставок провизии для трех тысяч нидерландских военных в Бразилии, составленную в 1648 году в Западной Фрисландии, сделал вывод, что солдат хорошо кормили{410}. Между тем в действительности обеспечение нидерландских гарнизонов по ту сторону Атлантики зачастую было крайне скудным. После завоевания Сальвадора (1624 год) один военный сразу же понял, что выжить в этом новом нидерландском форпосте будет нелегко. «Адмирал Якоб Виллекенс, — вспоминал он позже, — снабдил нас небольшим количеством продовольствия — предполагалось, что его должно хватить на целый год. [Но] если бы не захваченные нами корабли неприятеля, то вся команда флота умерла бы от голода и других мучений»{411}. К декабрю 1624 года власти приказали собраться вместе всем чернокожим Сальвадора, которые вносили свою лепту в сокращение тех скудных запасов провизии, что еще оставались. Затем их отправили морем на юг от города, чтобы выменять у португальцев на быков, кур, свиней и фрукты. Однако португальцы отказались от этого предложения, и тогда голландцы высадились на берег, похитили быков, бросили чернокожих на одном из островов и отплыли обратно в Сальвадор{412}. В первые месяцы 1625 года из-за нехватки мяса голландцам приходилось есть лошадей, кошек, собак и даже игуан. Впрочем, убивать кошек было запрещено, поскольку они помогали избавляться от крыс, которые разносили по городу чуму[480]. Во время возвращения голландцев в Европу после поражения в Бразилии ситуация едва ли была лучше: голодающие солдаты стали носить ожерелья из свинцовых пуль, грызя их, как лошадь удила. После того как они наконец добирались до Англии и получали даром изобильную свежую пищу, многие набивали живот до отказа и вскоре умирали{413}.

На Кюрасао в первые годы после завоевания этого острова, состоявшегося в 1634 году, солдаты местного гарнизона не имели оснований для жалоб. Хлеб, сухари, сыр, уксус, фасоль, горох, вино и бренди им присылали из Соединенных провинций, а мясо поставлялось из поселений коренных жителей. Но после того, как почти весь скот был забит, ситуация с продовольствием стала шаткой. В 1640 году запасы муки и сухарей были израсходованы, и теперь солдатам полагался еженедельный рацион из бобов и трех фунтов мяса{414}. В Суринаме гарнизон оказался на грани голода в 1672 году. «Худые, как борзые собаки», солдаты явились к губернатору Верстерре после того, как две или три недели были вынуждены обходиться без хлеба. Сообщив губернатору, что служба в таких условиях невозможна, они заявили о намерении сложить оружие и искать пропитание у индейцев[481].

В Пернамбуку заготавливать местное продовольствие во внутренних районах было невозможно, поскольку голландцы опасались попасть в засады{415}.

Поэтому с самого начала их присутствия в этой колонии суровой необходимостью стали поставки съестных припасов из метрополии, включая сало, растительное и животное масло, а в особенности зерно, в котором была наибольшая потребность. В 1630 году ВИК даже призывала посланников Соединенных провинций в Англии и во Франции оказать содействие в этом вопросе, но иностранное зерно так и не поступило. Тем временем правящие советы в Утрехте, Гелдерланде и зеландском Схаувене запретили экспорт продовольствия, чтобы от голода не страдало их собственное население[482]. Самим солдатам больше всего требовались говядина и бекон, которые зачастую были в дефиците, а попытки выращивать за океаном привычные нидерландские овощи, такие как салат, редис, огурцы и репа, в лучшем случае имели лишь частичный успех[483]. Так или иначе, к 1636 году запасы продовольствия были настолько скудными, что один солдат, ожидавший отправки за океан на острове Тессел, просил свою семью прислать ветчины, копченого мяса и сыра, которыми он рассчитывал питаться в Бразилии. В письме родным этот человек сообщал о слухах, будто «пайки там будут не только маленькими, но еще и несвежими и полусгнившими»[484].

Исходно ВИК монополизировала поставки продовольствия из Нидерландов, но в конце концов, признав ограниченность собственных возможностей, уступила данную сферу частным торговцам{416}. Однако на этом участие компании в обеспечении колоний продовольствием не закончилось. Директора ВИК утверждали, что закупать в метрополии бекон и отправлять его в Бразилию не имеет смысла, если можно доставить в колонию свиней и организовать их разведение. Поэтому всем палатам ВИК было предписано отправлять морем свиноматок и поросят[485]. Кроме того, палатам было разрешено отправлять в Бразилию рыбу — за это направление энергично взялась палата Зеландии[486]. Одновременно ВИК пыталась побудить поселенцев в Новых Нидерландах, чтобы те отправляли в Бразилию рыбу, муку и другую местную продукцию, но эта затея оказалась безрезультатной{417}.

Проблему поставок продовольствия усугубляла тактика выжженной земли, которую использовали испанцы и португальцы. Когда в ноябре 1637 года три тысячи нидерландских солдат вторглись на территорию капитанства Сержипи, командующий войсками Габсбургов граф де Баньюоли и его неаполитанские солдаты отступили в Сальвадор. Но перед этим граф решил нанести по неприятелю экономический удар, приказав уничтожить посадки сахарного тростника и вообще все, что могло принести врагу пользу, включая пять тысяч голов крупного рогатого скота, а еще восемь тысяч голов отступающие угнали с собой{418}. Основания для этих действий были очевидны: коровы и быки не только являлись источником мяса, но и играли значительную роль в производстве сахара.

Европейская ржаная и пшеничная мука экспортировалась в Бразилию из нидерландских портов, хотя ее легко можно было заменить местной мукой из кассавы (маниоки), из которой делали белый хлеб, выпечку и сухари. Маниока спасала от голода моряков многих нидерландских судов в Карибском бассейне еще с первых лет XVII века. Например, в 1624 году командующий экспедицией в Вест-Индию Питер Схаутен, прибыв на остров Сент-Кристофер, заставил местных индейцев заготовить маниоку{419}. Поскольку употребление в пищу необработанной маниоки приводило к верной смерти от отравления, в Гвиане команды нидерландских кораблей и поселенцы полагались на приготовление этого растения туземцами, которые искусно удаляли его ядовитые части[487]. Иными словами, без помощи коренных жителей обеспечить провизию обычно не удавалось. Зависимость от поставок продовольствия индейцами сохранялась на протяжении всего XVII века, даже после того, как голландцы научились заготавливать маниоку самостоятельно[488]. Этой культурой можно было прокормить нидерландских поселенцев и в Бразилии, однако в 1638 году плантаторы массово проигнорировали постановление властей с призывом выращивать 200 клумб маниоки на одного раба. Виной тому была привлекательность производства сахара. Тем не менее администрация колонии не захотела идти на