Звездный час Нидерландов. Войны, торговля и колонизация в Атлантическом мире XVII века - Вим Клостер

и на море, на борту кораблей. Один такой инцидент произошел в эскадре Витте де Витта, в 1648 году стоявшей на якоре в Тесселе, когда солдаты на одном из кораблей узнали, что их товарищи на других кораблях уже получили очередную часть жалования[454].

Неженатые матросы и солдаты часто проматывали все заработанные деньги. Как-то во время шторма, бушевавшего в Атлантике, уже упоминавшийся юноша из Страсбурга Амброзиус Рихсхоффер подслушал, как один матрос сказал другому: «Что за черт, почему мы должны так много работать день и ночь напролет, постоянно подвергая свое здоровье и саму жизнь опасности в открытом море, особенно в такую ужасную бурю? Почему с нами так плохо обращаются и так плохо платят?» Но как только шторм закончился, настроение этого матроса изменилось: «Когда мы доберемся до Амстердама, то снова будем веселиться, каждый день набивать себе брюхо, напиваться и ходить по борделям, пока у нас есть деньги. А когда мы их спустим, снова возьмемся за службу»{379}. По возвращении в Соединенные провинции некоторые люди, находившиеся на службе ВИК, действительно тратили заработанные деньги за короткое время — их называли «господами на шесть недель»{380}. Правда, амбиции моряков были скромны: они просто искали работу и тратили полученное на выпивку и проституток. Один из губернаторов Кюрасао в оправдание присутствия этих женщин в колонии заметил, что «там, где есть моряки, должны быть и шлюхи»{381}.

Впрочем, не все жили одним днем — кое-кому удавалось оставить солдатский образ жизни в прошлом. В Новых Нидерландах (эта колония не сталкивалась с постоянной угрозой со стороны неприятеля) солдаты иногда просили и получали увольнение, что позволяло им закончить службу в ВИК и начать вместе со своими семьями фермерскую жизнь[455]. Другие поступали так после окончания срока службы, обычно через пять лет. Несколько человек, прибывших со своими семьями в Новые Нидерланды в 1650–1660-х годах, завербовались в солдаты на год или два, после чего вернулись к прежним профессиям, — благодаря военной службе они смогли прибыть в Новый Свет бесплатно. Правда, когда в 1661 году управляющий этой колонии Стёйвесант предложил солдатам, в которых больше не было необходимости после окончания первой войны с эсопами, земельные наделы, они отказались. Их ответ сводился к тому, что они не обучены ни какому-либо ремеслу, ни земледелию, поэтому вынуждены зарабатывать на жизнь мечом: «Нам придется искать свое счастье если не здесь, то в каком-то другом месте». На Кюрасао директора ВИК были готовы разрешить солдатам заниматься земледелием до окончания службы, но это также не вызвало особого энтузиазма (см.{382}).

Бразилия и Суринам действительно могли похвастаться значительным количеством бывших солдат, которые становились обычными жителями, содержали трактиры или использовали свои прежние навыки в ремесленных профессиях — плотника, кузнеца или каменщика{383}. В то же время военный опыт этих людей не пропадал даром, поскольку они пополняли ряды гражданского ополчения[456]. Однако на пользу колонизации Бразилии шли не все новоиспеченные лица свободных занятий (vrijluiden). Высший совет Бразилии особенно критиковал отставных французских солдат, которые грабили мирных португальцев, а Иоганн Мориц отмечал, что бывшие солдаты в целом не демонстрировали успехов в качестве земледельцев[457]. Вероятно, из-за незначительных финансовых возможностей им приходилось предлагать свои услуги более удачливым плантаторам или снова записываться в армию. В Анголе демобилизованным солдатам, похоже, жилось лучше, но их количество было ничтожно малым: к 1645 году в этой колонии лишь десять отставных военных занимались земледелием с помощью в общей сложности тридцати рабов[458].

Дисциплина и болезни

Для среднестатистического солдата занятие каким-то иным ремеслом было нереальной перспективой. Кое-кто из военных и вовсе доходил до отчаяния от невозможности порвать с делом, которое постоянно подвергало жизнь опасности и требовало отдать лучшие годы сражениям с неприятелями. К тому же вместо признания солдат сталкивался с презрением{384}. В памфлете под названием «Brasyls Schuyt-Praetjen»[459] (1649), представляющем собой беседу вымышленных персонажей, служивший в Бразилии священник приводит высказывания многих солдат, утверждавших, что вместо службы в Бразилии они бы лучше оказались в Распхёйсе — голландском исправительном доме для преступников, нищих и бродяг. Иными словами, дисциплинарные меры в метрополии представлялась более предпочтительными, нежели повсеместная дисциплина на суше и море в Атлантическом мире. При всей важности задачи поддержания порядка с высоты сегодняшнего дня применявшиеся в те времена наказания поражают своей чрезмерностью. Жизнь матросов и солдат была сопряжена с большой опасностью получить необратимые увечья (см.{385}). Например, один солдат, без разрешения покинувший гарнизон Нового Амстердама со своими пожитками, был обрит наголо, бит плетью и осужден на два года каторжных работ вместе с невольниками, принадлежавшими ВИК, — и это еще не все. При помощи раскаленного шила командир проделал отверстия в ушах этого солдата, чтобы его можно было опознать в случае новой попытки побега{386}. Аналогичным образом четверым солдатам, опоздавшим при возвращении из увольнения в крепость Эльмины, пришлось три дня подряд по полтора часа отбывать наказание, сидя на так называемом деревянном коне — похожем на лошадь деревянном приспособлении с острой спинкой — с привязанными к ногам 25-фунтовыми гирями. Кроме того, их лишили жалования за пять месяцев{387}.

После 1625 года любого солдата ВИК, который дезертировал с оружием или выплаченным жалованием, ожидали телесные наказания. Тех, кто покидал корабль в трудную минуту без согласия командира, били канатом до смерти[460]. За неисполнение обязанностей могли казнить и офицеров. Двоих из пяти капитанов, которым не удалось действовать с полной самоотдачей во время одного морского сражения у берегов Бразилии в 1640 году, зарубили палашами. Другим пятерым капитанам, которые были признаны виновными в аналогичном преступлении девятью годами ранее, также у берегов Бразилии, посчастливилось больше: они были изгнаны из Соединенных провинций, а их имущество было конфисковано[461].

Смертная казнь обычно ждала тех, кто подвергал опасности свой корабль, весь флот или колонию, — например, дезертиров. Военный трибунал эскадры, отплывшей в Чили в 1643 году, вынес смертный приговор для одиннадцати дезертиров: шестеро из них были сброшены в море, а пятеро расстреляны{388}. Еще двое моряков остались на свободе и, похоже, продолжили сражаться с испанцами, хотя теперь уже на стороне индейцев пуэльче, возглавляя их силы вплоть до поражения в 1649 году{389}. Очень редко, но все же случалось, что нидерландские власти щадили жизни дезертиров, как это было, например, в Бразилии в 1646 году, когда один беглый сержант был казнен