Звездный час Нидерландов. Войны, торговля и колонизация в Атлантическом мире XVII века - Вим Клостер

Эту колонию можно было спасти, если бы солдаты, отправленные из Ресифи в Луанду 29 июня 1648 года на помощь местному гарнизону против флотилии Сальвадора Коррейи ди Са, выполняли приказы. Но вместо этого они захватили штурвал на корабле «Преданный пастух» и направили его в Рио-де-Жанейро, где продали судно за бесценок. Именно так захваченная голландцами Луанда осталась без свежего подкрепления и капитулировала[539].

Из-за мятежей голландцы утратили и свои позиции на море у берегов Бразилии. Первый бунт вспыхнул на борту корабля «Дельфин», снаряженного по заказу адмиралтейства Роттердама. Его капитан Йоб Форант не обращал внимания на жалобы экипажа на то, что больные матросы гибнут из-за недостаточного питания, — страдавшие цингой моряки вопили, что хотят наесться досыта, прежде чем умереть{445}. Двадцать девятого мая 1649 года несколько солдат захватили штурвал «Дельфина» с криками, что их служба кончена, а пища, которой их кормит ВИК, несъедобна. Затем мятежники направились в метрополию, где заявили властям, что из-за ветров и течений их корабли ушли слишком далеко на север, в связи с чем вернуться в Ресифи не представлялось возможным{446}. Именно с этого эпизода начался морской исход из Нидерландской Бразилии, и до конца 1649 года примеру «Дельфина» последуют еще семь кораблей, захваченных отслужившими свой срок и терпящими лишения моряками, которые проигнорировали инструкции и рекомендации Высшего совета Бразилии. В том же 1649 году колонию покинул и Витте де Витт. Два его боевых корабля взяли курс на Соединенные провинции после того, как Генеральные штаты бросили адмирала на произвол судьбы. Опасаясь, что состояние его кораблей продолжит деградировать, а матросы поднимут голодные бунты, де Витт не видел оснований оставаться в Бразилии[540]. Тот же сценарий повторился в 1652 году, когда моряки десяти военных кораблей, прибывших в Бразилию двумя годами ранее, взбунтовались и вернулись домой{447}.

Этим примерам последовали солдаты в Пернамбуку, которые тоже стали отказываться от своих обязанностей. Многие пехотинцы предпочли не вступать в бой с неприятелем в ключевом первом сражении при Гуарарапише из-за того, что им не полностью выплатили жалование. Триста пятьдесят человек, занявших Олинду сразу после этой битвы, также не стали сражаться с направленной против них полусотней португальцев, а вместо этого покинули захваченный форт и объявились в Ресифи с воплями о том, что им нужны деньги{448}. Солдаты вновь сыграли главную роль при окончательной капитуляции в Бразилии, о чем поведал командующий армией генерал-лейтенант фон Схоппе после возвращения в метрополию. Вызванный в Генеральные штаты, фон Схоппе представил доклад, в котором изложил собственные соображения в пользу сдачи Бразилии. Во-первых, ему не хватало регулярных войск, чтобы укомплектовать гарнизоны фортов и защищать колонию. Во-вторых, его бойцы были настолько больными, безвольными и отчаявшимися из-за плохого питания и невыплат жалования, что по прибытии португальского флота откровенно заявили: час искупленья пробил. По словам солдат, это был момент освобождения от тирании и рабства[541].

Такую оценку подтвердили представители гражданской администрации Нидерландской Бразилии Схоненборх и Хакс: согласно их письменным свидетельствам, при появлении португальского флота солдаты заявляли, что воочию видят собственное избавление{449}. Пусть служившие в Бразилии и Анголе солдаты и не были рабами, но они жаждали свободы не меньше, чем другие подневольные группы жителей Америки. Когда законтрактованных европейских работников на английском острове Невис в 1625 году при появлении испанского флота принудили к военной службе, они отреагировали точно так же, как и солдаты в Нидерландской Бразилии. «Свобода, радостная свобода!» — восклицали они вместо того, чтобы сражаться[542]. Испанцы и португальцы были не их личными неприятелями, а неприятелями их подлинных врагов — их хозяев.

* * *

Солдаты и матросы внесли решающий вклад в расширение и защиту Нидерландской Атлантики, однако им не только плохо платили — если это вообще происходило, — они еще и страдали от множества других лишений. Имперской метрополии не было дела до людей, которые защищали нидерландскую колонию в Бразилии, и те в конце концов отказались идти в бой. Побитые и контуженные, голодные и измученные годами пустых обещаний, именно они сдали главную нидерландскую колонию в Атлантике. В результате создание политической империи было обречено — однако империя коммерческая все же состоялась.

Глава 5

Торговля между империями

Около 1650 года объем нидерландских капиталовложений в Атлантике превышал совокупные инвестиции в Азии. Долгосрочные вложения в ВИК в виде акций и облигаций в указанный момент достигли 22,1 миллиона гульденов, тогда как в ОИК было инвестировано 16,4 миллиона гульденов. Инвестиции в плантации и патронатные владения (о последних более подробно речь пойдет в главе 6) по ту сторону Атлантики, предположительно, составляли еще один миллион гульденов. Разрыв между объемом капиталовложений в далеком Индийском океане и краткосрочными инвестициями в Атлантику, располагавшуюся поблизости от Соединенных провинций, и вовсе был пятикратным: десять миллионов гульденов против двух миллионов гульденов{450}. Однако эти краткосрочные инвестиции приносили ВИК лишь незначительные выгоды, поскольку компания была далеко не единственной нидерландской коммерческой организацией, предпринимавшей активные действия в Атлантическом мире. К тому же торговля не была первоочередным направлением деятельности ВИК — как мы уже видели, основные усилия компании изначально были сосредоточены на захвате испанских и португальских кораблей, колоний и торговых постов. Такие действия неизбежно наносили ущерб коммерческим начинаниям ВИК. Корабли прежде всего требовались для ведения войны, а те суда, что были заняты в торговых предприятиях, часто захватывались неприятелем. Разумеется, торговля была не единственным видом экономической деятельности голландцев в Атлантическом мире, где множество людей занимались добычей различных ресурсов — извлечением из земли драгоценных металлов, заготовками соли, китобойным промыслом и сельским хозяйством как в тропических, так и в умеренных зонах. Тем не менее торговля была заведомо самым важным направлением хозяйственной активности, хотя в середине XVII века объем товарных потоков между Соединенными провинциями и их колониями не достигал впечатляющих масштабов. Напротив, торговля с иноплеменниками — народами Африки и европейцами в Америке — была основой атлантической экономики Северных Нидерландов: в коммерческих связях между атлантическими империями голландцам действительно принадлежало первое место. Коммерческие возможности испанских колоний первыми, вероятно, стали использовать французы и англичане, однако именно голландцы взялись за торговлю со всем атлантическим побережьем Америки, включая испанские владения после заключения Мюнстерского мира 1648 года.

Торговля с африканцами и индейцами

Когда голландцы осуществляли свои первые экспедиции в Атлантическом мире в 1590-х годах, основную часть океанского побережья контролировали коренные жители Африки и Большого Карибского бассейна. Торговля с африканцами и индейцами преследовала не только экономические, но и политические