Трон сломленных богов - Эмбер Николь

поговорить. Он шептал ей лживые, страшные вещи, чтобы отдалить ее от меня, и, клянусь старыми богами, ничья смерть не принесла бы мне большего удовольствия.

Я открыл глаза, позволяя воде унять боль в усталых мышцах. Каден рассказал ей о помолвке, но откуда он об этом узнал? Возможно, эта информация содержалась в одной из украденных книг, свитке или реликвии, но это было маловероятно. Каден исказил факты, желая отвратить Дианну от меня, и ему это удалось. Она вышла на тропу войны, окончательно потеряв доверие к миру.

Мое сердце разрывалось от боли, когда я думал о том, что она испытала, словно я невольно сломал последнюю уцелевшую часть ее души. Возможно, мне следовало рассказать ей, но когда? Мы были вместе так недолго, а история с помолвкой произошла много столетий назад.

Я бросился за отцом. Охранники следовали за нами, звук их металлических ботинок эхом разносился по коридорам. Как только мы миновали двери камеры, я дал волю эмоциям.

– Это объявление, которое ты собирался сделать? – взревел я. – Имоджин?

Двери за нами захлопнулись, оставив охранников по ту сторону. Я услышал, как они ломятся в дверь, и, вытянув руку, запер ее с помощью своей силы. Мне нужно было поговорить с отцом наедине.

Отец остановился, красно-золотой плащ окутывал его внушительную фигуру.

– Ты должен жениться, Самкиэль.

– Но мы с Имоджин не вместе. Не в этом смысле.

Он развернулся:

– А в каком? Никто другой не проводит с тобой столько времени. Ты держишь всех на расстоянии, кроме членов Руки. Никто не подходит тебе достаточно хорошо, но тебе придется жениться.

– Почему? – выкрикнул я, и комната задрожала, пытаясь сдержать потоки наших сил.

Он снова и снова поднимал эту тему, и я начинал сходить с ума.

– Потому что я не буду вечно тебе помогать, а ты не сможешь править один. Невозможно единолично нести на себе такой груз ответственности.

Я услышал, как небо разверзлось. Вот-вот должен был начаться космический шторм, и тон отца лишь подпитывал его силу. Другой бы испугался, но я так привык к его гневу, что это, как ни странно, меня немного утешило. По крайней мере, он проявил какие-то эмоции. Я смотрел на отца, пока до меня доходил смысл его слов. Я видел морщины под его глазами, видел его усталость. После смерти матери он казался изнуренным. Тонкие седые пряди вились в его темных кудрях и бороде. Его глаза стали пустыми, словно одного меня было недостаточно, чтобы здесь оставаться.

– В королевстве всегда должны быть король и королева. Боги, Самкиэль, пусть даже одни короли – меня это не волнует. Правителей должно быть двое. Слишком много сфер, которые нужно охранять и контролировать. Каждый правит чем-то своим. Так было всегда и всегда будет. Ты не сможешь справиться со всем в одиночку, как бы сильно тебе этого ни хотелось. Имоджин сильная, умная, способная и красивая, и вас двоих связывают узы.

– Постель, а не узы, – огрызнулся я.

– В чем разница?

– Я ее не люблю! – выкрикнул я.

С неба полил дождь.

Когда эти слова сорвались с моих губ, плечи моего отца поникли, и он запнулся:

– Самк…

– Я не люблю ее. Я знаю, ты желаешь мне любви, но ее нет. Мое сердце не трепещет, когда я ее вижу, и если бы она умерла, я бы не стал сжигать миры, уничтожать звезды или закрываться в себе, как ты. Я не чувствую к ней того, что ты чувствовал к моей матери. Между нами нет того, что есть у Логана и Неверры.

Мой отец вселял страх в самых темных и опасных существ. Одно его появление заставляло богов дрожать, а армии – позорно бежать с поля боя, но когда эти слова слетели с моих губ, он вздрогнул. Я ненавидел себя за то, что наговорил, но не мог себя контролировать. Мне нужно было, чтобы он меня услышал.

– Так что да, мы ищем утешения друг в друге, мы проводим время, когда ты не пичкаешь меня занятиями и тренировками, боясь, что я не дай бог проиграю в какой-то битве, но это все. Ни больше, ни меньше. И это никогда не изменится.

Его глаза наполнились грустью.

– У тебя нет аматы.

– Что?

Теперь разбилось и мое сердце.

– Я говорил с Судьбой, потому что твое поведение вызвало обеспокоенность Высшего Совета.

– Что?

Это было единственное, что я смог произнести.

– Совет считает, что ты не сможешь быть полноценным правителем, если не вступишь в брак. Так что я запросил информацию у Судьбы. Твоя амата родилась, но погибла. Она мертва, Самкиэль. Кем бы она ни была, ее больше нет. Это имеет смысл, учитывая, что другие попытались бы предотвратить твой союз с кем-то, равным по силе. Твое могущество слишком велико…

Его слова затихли – я не слышал ничего, кроме шума в собственных ушах. Я не помнил, где и почему нахожусь. Рука отца опустилась мне на плечо, пока мой мир медленно разваливался на куски.

– Мне очень жаль, сын мой, но в этом может быть и твое благословение.

– Благословение?

Я отпрянул. Неужели он не видел, что уничтожил во мне всякую надежду?

Отец крутил кольца на пальцах. Они были такие же, как мои, но из чистого золота.

– Да, благословение. Они увидят в тебе Царя Богов, тогда как я – лишь оболочка того, кем я был когда-то, до ее смерти.

Мои глаза защипало от осознания того, какая редкость – остаться в живых после смерти своей половины.

– Хотя наличие аматы – великое счастье, в этом же кроется проклятие. Выходит, тебе повезло.

– Как ты можешь такое говорить?

Он отвернулся, как будто боялся показать, как ему больно.

– Это настоящая душевная связь. Хаос сотворил всех нас парами. Знак – это связь, которая притягивает нас друг к другу. Однажды соединившись, вы выходите за пределы блаженства, за пределы экстаза. Даже самые трудные вещи больше не кажутся трудными. Дни становятся ярче. Все хорошо, потому что у тебя есть она, но когда она уходит, ты испытываешь невероятную боль. Я слышал рассказы о том, что партнер умирает без своей половины, и никогда по-настоящему в это не верил. Но это правда. Ты не умрешь мгновенно. Это медленная и мучительная смерть. Ты умираешь каждый день, когда просыпаешься, каждый день, когда дышишь, каждый день, когда думаешь. Ты пуст – лишь оболочка того, кем ты был. Я стараюсь и работаю, я помогаю, я правлю, но меня больше здесь нет, Самкиэль. Часть меня ушла в тот