Трон сломленных богов - Эмбер Николь

– Ты жалок.

– Я? Проклинай меня, если хочешь. Называй любыми словами. Что бы ты ни сделала, я смогу это принять.

Я видел ее глаза – она боролась сама с собой. Потянув себя за руку, она попыталась освободить запястье.

– Скольких еще мне нужно убить, чтобы ты от меня отказался?

Вот она, последняя трещина в доспехах, в которые она так старательно облачилась. Выражение ее лица исказилось, и я понял, что она не хотела задавать этот вопрос – слова сами соскользнули с ее губ.

– Я не откажусь от тебя, даже если ты зальешь эти улицы реками крови, потому что я знаю тебя, настоящую тебя, а не ту, которую создал он.

Она едва заметно опустила клинок и фыркнула:

– Ты не прав.

– Если я ошибаюсь, то и Габби тоже, а я знаю, что это не так. Она не отказалась от тебя, а значит, не откажусь и я. Мы можем играть в эти игры до тех пор, пока мир не сгорит дотла, но я все равно буду снова и снова выбирать тебя.

Она замерла.

Раньше имя сестры ее сдерживало, но теперь, похоже, оно стало катализатором самых разрушительных эмоций.

– Хочешь спасти меня? Хочешь быть похожим на Габби? – прошипела она, оскалив зубы. Резко вывернув запястье, она вырвалась из моей хватки. – Тогда можешь присоединиться к ней.

Ее лицо сморщилось, но не от слез. Гнев вспыхнул в ее алых, наполненных глубокой болью глазах. Она превратила свою ярость в решимость – в прошлом ей приходилось делать это множество раз. Каден научил ее тому, что чувства – это слабость, и теперь она верила в это больше, чем когда-либо прежде.

Она сделала резкий, сильный выпад. Мой клинок заискрился от силы ее удара. У меня была всего секунда, чтобы вызвать еще один меч и защититься от ее яростного натиска.

– Ты дурак, и она тоже.

Удар.

– Ты умрешь из-за меня.

Я споткнулся и поднял свой меч, чтобы отразить атаку, но сила ее ударов снова сбила меня с ног. Моя спина ударилась о землю, и я призвал еще один меч, поместив его поперек груди. Он, словно щит, принимал на себя каждый удар Дианны.

– Дианна была слабой.

Удар.

– Она была глупой девчонкой.

Еще один сокрушительный удар.

– Которая мечтала о цветах и счастье посреди войны.

На моем мече образовалась трещина, которая росла с каждым ударом.

– Она была слишком доверчивой и слишком заботливой. Она любила слишком сильно, а теперь ее нет.

Удар.

– Она умерла и больше не вернется.

Тогда я понял, что она говорит не о себе, а о сестре, по которой она так отчаянно скучала. Даже теперь, когда она атаковала меня, ослепленная яростью, я видел блеск в ее глазах. Часть ее разбилась, и я понял, что Дрейк был прав.

Я до нее достучался.

Последним яростным ударом она надвое разломила мой меч. Затем она оказалась надо мной, сжав клинок прямо над моей грудью. Сейчас ей бы хватило сил пронзить даже мою броню.

– Я вырежу это проклятое сердце из твоего тела, – сказала она, затаив дыхание. – Тогда ты оставишь меня в покое.

И все же она остановилась. Ее руки дрожали, грудь тяжело вздымалась.

– Сделай это. – Я направил кончик ее меча прямо на свое сердце. – Если ты действительно исчезла, я отказываюсь жить в мире без тебя, поэтому тебе придется повернуть его вспять. Мое сердце принадлежит тебе, так что делай с ним что хочешь.

Она пристально посмотрела на меня, тяжело дыша.

– Ты не можешь, верно? Ты не можешь по-настоящему причинить мне боль.

Она зарычала, ее руки тряслись, пальцы крепче сжали рукоять меча, но она ничего не сделала.

Я вскочил. Дианна испуганно пискнула и взмахнула мечом. Обхватив ладонями ее лицо, я прижал ее рот к своему. Ее клыки впились в мою губу, и я застонал от боли. Мир остановился, когда я поцеловал ее со всей тоской и желанием, которые у меня были. В этот поцелуй я вложил всю отчаянную жажду и любовь, которые чувствовал, пока мы были в разлуке. Я отдал ей всего себя, чтобы она поняла, чтобы она почувствовала.

Ее клинок со звоном упал на пол, а руки обхватили мою броню, притягивая меня ближе. Ее вкус, нежные прикосновения ее языка были совершенным, полным блаженством. Дианна медленно отстранилась – ее глаза были широко раскрыты, ошеломлены и растеряны. Ее пухлые губы были приоткрыты и слегка покраснели от моего поцелуя. В уголках рта виднелись остатки зеленого зелья.

Сработало.

Она повисла у меня на руках, и я прижал ее к себе.

– Все хорошо. Все хорошо. Я держу.

– Что… – Она посмотрела на меня.

– Я помогу тебе, как и обещал. Твое бремя – мое бремя, помнишь?

Ее полные эмоций глаза встретились с моими. Наконец я добрался до ее сердца, хотя бы на мгновение. Ее веки отяжелели – заклинание, наложенное Камиллой, вступило в силу. Пульс замедлился, и она погрузилась в сон. Мягко обняв ее голову, я поднялся на ноги.

Я встал на середину комнаты, и руны на полу загорелись, унося нас из здания.

31. Дианна

Гильдия в Арариэле

Очнувшись, я резко подняла голову. В глаза ударил ослепительный белый свет. Мои ноги стояли на полу, но тяжелые стальные наручники с кобальтовой гравировкой и толстые цепи удерживали мои запястья и лодыжки. Хорошо, значит, я не мертва. Я застонала от бьющего в глаза яркого света и повернула голову, пытаясь разглядеть большую размытую фигуру передо мной. Страж из другого мира? Возможно, я все-таки мертва. Я моргнула еще пару раз, и мое зрение наконец прояснилось.

Самкиэль.

Я фыркнула, гремя цепями.

– Бондаж, да? Не помню, чтобы видела это в твоих воспоминаниях.

– Ты видела не все мои воспоминания, акрай, иначе ты бы знала о четырехрукой красавице из Тунхарана. Вот это был настоящий бондаж.

С моих губ соскользнуло невольное рычание. Брови Самкиэля приподнялись, и он даже не пытался скрыть довольную ухмылку.

– Это тебя беспокоит?

– Единственное, что меня беспокоит, – это то, что ты и твои друзья все еще дышите, – прошипела я.

– Ты не умеешь врать, Дианна. Совершенно не умеешь.

Я попыталась вырваться из цепей. Мои конечности отяжелели, и я очень устала.

– Я вырву твой язык из глотки.

– А ты поцелуешь меня снова перед тем, как это сделать?

Я замерла, прокручивая в памяти все события последних нескольких часов. Горящая карта, моя бесконечная ярость, он и его проклятая броня, битва и поцелуй. Поцелуй, наполненный