Трон сломленных богов - Эмбер Николь

день, когда ее не стало. Так что да, эта метка – жестокая вещь, и тебе очень повезло.

Он резко встал, цепи и доспехи эхом зазвенели в пустой комнате. Он остановился у двери и, не оглядываясь, сказал:

– Я просто желаю тебе благополучия. Тебе нужен кто-то, кто за тобой присмотрит, если меня здесь не будет. Кто-то, кто всегда будет на твоей стороне. Если Имоджин сможет взять на себя хотя бы часть бремени, пусть будет так.

Наступила тишина.

– Когда?

– Через несколько лун будет собрание. Возможно, после этого.

Я не ответил.

– Мне очень жаль, сын мой, – сказал он, прежде чем закрыть за собой дверь.

Он говорил о человеке, способном взвалить на себя бремя короны, но я знал Имоджин. Даже со всей своей силой и умом она бы не смогла. Только равный мне был способен это сделать, и теперь, когда я узнал свою судьбу, мир, казалось, померк.

Шторм бушевал еще несколько дней.

Поток ледяной воды вырвал меня из воспоминаний. Я сглотнул и выключил душ. Даже отсюда я мог слышать каждый голос в Гильдии. Небожители пытались успокоить смертных, которые требовали ответов. Я должен был беспокоиться о случившемся. Однако единственное, что я слышал, единственное, что меня волновало, – одинокое, медленное, ровное сердцебиение, доносившееся из камеры восемью этажами ниже.

Однажды она спросила, есть ли у меня амата. Тогда я рассказал ей о том, как несправедлива Вселенная, какой жестокой она может быть. Но, слыша ее и зная, что между нами произошло, я понял, что ошибался.

Вселенная не была жестокой. Она была строгой.

Я оделся и приготовился спуститься вниз. Нужно было дать Кэмерону и Ксавье отдохнуть, но сперва я должен был передать карту Винсенту.

Огни замерцали, когда я вышел в просторную гостиную. Несколько книг, которые я хотел отвезти на Раширим, лежали аккуратной стопкой на кофейном столике рядом с тонкой полоской черно-белых фотографий.

Воздух изменился. Я развернулся – мой клинок уже был наготове.

– Роккаррем.

– Я приношу свои извинения за то, что сейчас произойдет, но, пожалуйста, знай, что все должно случиться именно так. Я не вижу другого выхода.

– О чем ты говоришь? – спросил я.

В следующий миг ослепляющая боль пронзила мои виски, и я упал на колени. Рядом с Роккарремом выросли две большие фигуры, в их ртах зияла черная космическая пустота.

– Ты не сможешь сдержать меня.

Я стиснул зубы, борясь с невыносимой болью в черепе.

– Прости меня, Король-бог. Уверяю тебя, это в ее интересах.

Я встал, и еще один укол жгучей боли пронзил мою голову. Я упал на пол, и меня поглотила тьма.

33. Каден

Залы Йеджедина гудели, пока я шел по длинному коридору. Я остановился у перил, глядя на зияющую внизу яму с расплавленным металлом. Ковш наклонился, вываливая в нее новую партию железа, тяжелый пар поднимался к потолку. Густая жидкость пузырилась и шипела. Ирвикува с грохотом носились по стенам, кусочки камня отскакивали от ударов их когтей. Они визжали и издевались над мертвецами, которые колонной плелись к кратеру в центре.

– Ты был на Онуне. Не можешь держаться от нее подальше, да? – спросил подошедший ко мне Тобиас.

Я ухватился за перила и смотрел, как в яму попадает все больше железа. Этого недостаточно. Мне нужно больше.

– Скоро она станет сильнее тебя, Тобиас.

Он пренебрежительно фыркнул.

– Сомнительно.

Станки лязгали и скрипели, выпуская очередную партию оружия.

– Кажется, твой план сработал. Я слышал, что здание в Серебряном городе почти уничтожено.

Улыбка тронула мои губы.

– Хорошо.

– Если он поймает ее, то ни за что не отпустит.

Мои пальцы постучали по перилам.

– Я знаю. Все идет точно по плану.

– Хочешь взять их обоих?

Я кивнул:

– Точно.

И я это сделаю, даже несмотря на то, что на Дианну у меня свои планы.

– Пока они заняты, я смогу собрать больше железа, – сказал Тобиас, снова ускользая в тень.

Я направился вперед по коридору, Ирвикува шли за мной. Создав портал в конце зала, я вошел в обсидиановую комнату. Из каменных стен торчали факелы, освещая большой красно-золотой гобелен, который ярким пятном выделялся на черном фоне. Перед ним стоял большой стол, окруженный множеством сундуков. На противоположной стене висело древнее оружие, больше похожее на произведение искусства. Алая ткань того же оттенка, что и гобелен, покрывала стоящий посреди комнаты алтарь.

Я положил руки на край алтаря. Мерцающая черная лужа в центре покалывала и вибрировала. Это давало мне доступ к другим мирам, связывало меня с теми, кто находится за пределами этого мира. Ирвикува вошли вслед за мной, и портал за ними закрылся. Они расселись по комнате, выжидающе глядя на алтарь.

– Готово? – произнес искаженный голос из чернильной лужи.

– Почти, – сказал я, опустив голову.

– Казалось, смерть сестры вызвала необходимый нам перелом. Я доволен.

Я издал низкий горловой звук.

– Они занимают друг друга? Девчонка и он?

Девчонка.

Я почувствовал, как напряглись мышцы моей челюсти. Ощутив угрозу, Ирвикува ощетинились и зарычали.

Я оскалился, но в остальном проигнорировал их беспокойство.

– Да, Самкиэль таскается за ней, как будто у нее течка. Они воюют. Все вернулось на круги своя.

– Хорошо. Если честно, это твоя вина. Ты обратил ее, а затем решил к ней привязаться. Я давал тебе строгие указания, но вместо этого ты решил послушать свой член.

Зеркало рябило. В голосе не было ни мужского, ни женского – лишь чистая, неумолимая сила.

Мое низкое рычание эхом разнеслось по комнате.

Бестелесный голос усмехнулся:

– Держи свой характер под контролем. Оказывается, это был хороший план – держать ее на виду, пока все оружие не будет создано. Я просто хочу, чтобы они побыли порознь еще некоторое время.

– Я говорил вам, что это была ошибка. – Мои пальцы постучали по алтарю. – Я не звал его обратно.

– Их будет притягивать друг к другу, как магниты. Я удивлен, что они провели так много времени отдельно, при этом находясь в одном мире. Но ты знаешь, что они не могут быть вместе. Если они сойдутся, то…

– Вам не нужно об этом беспокоиться. Уверяю.

Голос стал ниже, холоднее:

– Ты говорил это и раньше.

– Я убил ее сестру, как вы и хотели. Все меняется. Сейчас в ней больше Иг’Моррутена, чем когда-либо. Вы сами это видели. Они снова враждуют. Ее единственная цель – месть. Она будет меня выслеживать, и как только мы встретимся, я планирую захватить ее и запереть здесь, пока не придет время. – Я сделал паузу, думая, как сформулировать следующее предложение. – Она сильная,