Живой Журнал. Публикации 2001-2006 - Владимир Сергеевич Березин

не хотели его обидеть. Если же кто-то пригласил именно для того, чтобы указать на дверь, то он и без свинины найдет способ. А рассказывая анекдот о феминистках, выставляюший их, как группу объединенных убеждениями людей, именно как анекдот, а не пример предрассудков, можно тем не менее считать феминизм хорошим явлением? Я правильно понял?

— Я же могу рассказывать анекдоты про свою страну, но быть от этого не меньшим патриотом

— Дело в том, что страна не сводится к той её грани, к тому явлению, о котором вы рассказываете анекдот. Я предпочитаю использовать слова в их настоящем значении. То, что называют "политкорректностью" (а равно и "феминизмом", "(анти)фашизмом", "нацизмом", "либерализмом") в, скажем так, широких кругах, имеет мало отношения к явлениям, обозначаемым этими понятиями, а больше к результатам их эксплуатации нечистоплотными людьми.

— Слушайте, я вас тоже спрошу тогда — вы в обыденной жизни тоже так говорите: "гендерная идентификация автора релевантна"? Ведь тогда это меня успокоит — тогда я пойму, почему я с таким трудом вас понимаю — от недостатка знаний.

— Когда это релевантно — да. А так — нет.

— Я вполне покладист — мне если скажут "м", то так и будет "м", а скажут "ж" — так и будет "ж". Но я в положении, скажем, составителя словаря — что писать: "автор неопределённого пола, пишущий под такими-то и такими-то псевдонимами"? Или "писатель Иван Коромыслов, так же известный как Ева Перонова" или "Ева Перонова, известная как Иван Коромыслов", и проч. и проч. Всё это в равной степени может показаться обидным — приходится уточнять, или писать неловкую фразу типа "человек по фамилии N. из города М."

— А по телефону? Вы тоже выясняете, какого в действительности пола собеседник, не удовлетворяясь тем, что он сказал "Это я, Вася, я вам вчера звонил"? Я понимаю, в нашем случае вы слышали, что на самом деле Вася — это Василиса. Но будете ли вы задавать ему(ей) этот вопрос? Мне опять-таки просто интересно.

— Если мне в трубке скажут "Я — Вася, из службы общественного мнения. Я хотел бы задать вам несколько вопросов" — то я не буду интересоваться его полом. Я просто вежливо скажу, что у меня нет охоты участвовать в социологических опросах.

Но если у меня есть какое-то дело, например, я слышу в телефонной трубке: "Я — Вася. Мне сказали, что у вас на фирме есть вакансия секретарши" — согласитесь, отчего не спросить, каков он? Как-то уже интересно тогда — Вася или Василиса.

Извините, если кого обидел.

23 июля 2006

История про разговоры СCCLII

— Разговор здорово смахивает на деление писателей и писательниц (а также поэтов и поэтесс). Я вот типично женские тексты вроде Улицкой не люблю, хотя свои читатели у них, несомненно, есть. По-моему, в тексте, не сосредоточенном целиком на личности автора, его чувствах или потоке сознания, гендерная принадлежность второстепенна. Из женщин-фантастов я, пожалуй, больше других ценю Латынину — а в ее книгах пол автора совершенно не угадывается. Кстати, большинство женщин-поэтов, если их окрестят "поэтессами", сильно обидится.

— Это давний и вечный спор. Из того, Анна Ахматова писала хорошие стихи, не следует того, что мы должны даровать ей имя «поэт» с мужским оттенком — в качестве странной награды.

Масса здравомыслящих людей много раз говорила — да, женщина — тоже человек. Ну, да. Человек. Но что ломиться в открытую дверь? У людей есть сиськи и пиписьки — что же, заставить себя не думать об этом, как Ходжа Насреддин запрещал думать о белой обезьяне?

Это спор сродни диспутам о дружбе между мужчиной и женщиной — он абстрактен и потому бесплоден. Вот я дружил с несколькими известными феминистками в Европе и России. Они всё сетовали, что профаническое отстаивание их позиции изрядно вредит самой идее. То есть, бесполого, говорили они, ничего не бывает — даже законодательство должно быть ориентировано.

Что до Латыниной (я бы, правда, уж так не идентифицировал её как фантаста) — то да, можно сказать, что это унисекс. Так и Донцова — унисекс. Вряд ли это достоинство.

Пока я не вижу примера великого литературного произведения, освобожденного от гендерной (да и от сексуальной составляющей) Если знаете — карты на стол.

— Приведите пример великого литературного произведения, да еще в прозе, да еще характерно женского. Стихи — да, много. В прозе навскидку не припомню. Не потому ли, что гендерность великой прозе противопоказана? Это как с ангелами — то ли мужики, то ли бабы, но создания явно высшего порядка.

— Мы с вами говорим о разном. Я говорю о том, что половая составляющая есть везде. И, по-моему, нет примера Большого Текста, где бы её не было. Вы отвечаете вопросом-просьбой привести текст с чисто женской составляющей. Согласитесь, это не очень удачный перевод стрелок.

Поэтому бессмысленно дальше анализировать казус "Чёрного принца" Айрис Мердок (где половой составляющей выше крыши, причём всё происходит от лица мужчины). Вирджиния Вулф была хоть и несколько помраченной, но вполне привязанной к психологии. А уж венец модерна, написанный мужчиной финальный очень женский монолог из "Улисса" и вовсе вывалится из разговора. Всё переплетено, и в этом жизнь. Но это всё не убеждает, что "гендерность великой прозе противопоказана". Это вроде как сказать "позвоночник и прямохождение противопоказаны людям". Ну, действительно, с прямохождением много проблем, но оно нам всем присуще. Можно учредить партию Ползающих и Свободных от Сколиоза, выбить гранты, написать книжек и обосновать теории — но, по-моему, это тупиковый путь.

— Все перечисленное, кроме, м.б., "Улисса", мне как-то не очень. Ну да ладно. Вам виднее.

Извините, если кого обидел.

23 июля 2006

История про разговоры СCCLIII

— Я действительно немного болезненно отношусь к privacy и политической корректности, этим и объясняется мое поведение. Приношу вам свои извинения и прошу меня простить, если я вас обидел: я никак не собирался вступать с вами в спор, но, поясняя свои реплики, неожиданно проявил большую горячность, чем приличествует.

— Начнём по порядку: Во-первых, если я пригласил человека, и он внезапно обнаружил, что съел что-то не по Завету, он может расстроится. Пояснение у вас не вышло — интонация здесь не при чём.

Во-вторых. Вы правильно поняли — можно смеяться над чужими и своими недостатками, но считать себя при этом неплохим человеком. Я вот часто рассказываю о том, что я попал в неловкое положение, или выглядел смешно. И что же?

В-третьих, и тут