Живой Журнал. Публикации 2001-2006 - Владимир Сергеевич Березин

смыслов не очень понимаю, зато я считаю вослед Великому кормчему — пусть расцветают все цветы. А уж какие держать в вазе — личное дело каждого. Я сказал очень аккуратно «…у вас интервьюируемые часто начинают кривляться. Кунштюки какие-то»… и далее — «Знаете, это кривляние часто случается у ведущих музыкальных радиостанций. Им нужно между песнями сострить, а острот на всех не хватает. И даже вполне умный человек начинает говорить странные вещи». Это и имелось в виду, когда речь шала о кривлянии. Мне показалось, что атмосфера этого проекта вынуждает многих (и меня) острить, а острить — очень сложная наука. Острота, шутка — это всегда что-то адресное, а если это внутренние остроты компании, часто они оказываются непонятны и неинтересны другим людям.

Мне, например, не очень нравится выбор между ток-шоу Гордона и ток-шоу «Большая стирка» — при всей моей иронии по отношению к Гордону, мне его идея симпатична. Только, конечно, я собственные ощущения не ставлю в вину сотрудникам проекта.

— Ну что ж, понятно. Стало быть, Вы имели в виду все-таки Т. А я, не поверите, отнес Вашу характеристику о «кривляках» на наш с Вадимом счет. Рад ошибиться. А чем, если не секрет, заслужил Гордон Вашу иронию?

Мне кажетсЯ, это единственная «программа» которая «спасет» ТВ как жанр. Как, к примерУ, спас, по словам Берберовой, Набоков «Всю ИХ эмиграцию — просто фактом своего бытия».

Гордон один (если не единственный) из всего презренного «ведущего племени», который может и должен вызывать симпатию в любом персонаже, озабоченом «расширением собств. куругозора».

Ведь у него ГОВОРЯТ ПРАВИЛЬНЫЕ люди!

Будь то Византийское ЮродствО, ХАазары или Черные дыры — ВСЕГДа Первые Люди Науки! ЭТо же Блеск! И он так хорошо молчит.

Замечательная передача. А ведь и список библиографический в конеце прилагается. добротный!

Красота. И нет того омерзительного слащаво-гнусного «просветительского» пафоса Бибиси. НеТ, положительно — это «шоу» Гордона — выдающееся в своем родне. Как его еще не сняли из эфира, даже и не знаю. Сравните его с мразным ублюдком-дЫбровым — пафосным мздоимцем и набриолиненным сутенером и ВСЕ становится яснее.

ПроститЕ, что-то я разговорился о Гордоне — не совсем к месту…

И всеже, если бы вы сочли уместным определить (не обязательно стараясь кого-нибудь поддеть) понятие «кривляние-для-Вас» как бы вы это сделали? В каких словах? мениппейных? (вот это, то что меня интересует…, ведь вы как-то так междустрочно-дерогативно отняли «кривлянье» от благословенного «площадного карнавала», «гибельного юродства»… и вот я и думаю…)

— Я-то мало знаю кто есть кто. Вот вас, например, не знаю, не знаю даже кто это — Вадим. И всё — поэтому мне даже несколько обидно, что там всё «гы-гы-гы». Да и ваша знакомая В. - тоже, видимо, остроумный человек. Но вот мы с вами заговорили о французской философии — а мне-то говорить просто, я вообще французов не привечаю, их философия крива и мутна, вычисти эпитеты — что от неё останется?

А с карнавальностью сложное дело. Тут всегда проблема вовлечённости. Вот если все вовлечены в карнавал — это одно, а если у сапожника в этот момент сын помер, так ему это и не карнавал, а сплошное оскорбление. Андрэ Моруа, кажется говорил, что «Анекдот должен быть рассказан к месту. Анекдот, рассказанный без повода — оскорбителен». Вот я по случаю знаю значение слово «мениппейный», а другой, может и нет. Это будто правило не говорить на иностранном языке в присутствии человека, который его не знает, etc. Так с экспортом шуток и стиля на расширенную аудиторию — тоже самое.

— Подобное представление о карнавале полностью отвергает бахтинские классические экзерсисы на эту тему. Карнавал — Тотален.

— Это всё как-то громко и, одновременно, невнятно. В том, что хорошо бы знать много слов я как-то не сомневаюсь. Но я как-то не сомневаюсь, что Господь деревьев не уравнял, не то что людей. И одним нужен один набор, другим — другой.

Я говорю о том, что знаю о мениппее, знаю, что вы понимаете под постинтеллектуализмом, но при этом думаю, что во всех этих разновеликих буквах, учёных словах есть какая-то кашеобразная бессмысленность.

Мы-то можем обкладывать друг друга роб-гриями (при всём моём ироничном отношении к современной науке), но вот если нас выволокут за ушко да на сцену, или возьмёт нас под белые рученьки Гордон и посадит в свой мрачный телевизионный гондон — так я сразу хрюкну, да заору:

— А вот эт-тто, ты, Хрюн, мощщщна вставил. Да.

Извините, если кого обидел.

25 июля 2006

История про разговоры СCCLVIII

— В научной традиции есть некая традиция описания — верификация, предварительная апробация и многое другое, что греет мне душу. Эти традиции — тонкая, часто рвущаяся мембрана, но это единственное, что удерживает научное мировоззрение и здравый смыл от спекуляции.

К тому же, если вещь не может быть изложена на понятном языке, то что-то с ней не чисто. Нет, речь идёт не о полной и универсальной доходчивости, а он определённых приближениях. И, если человек говорит с непрофессионалами, и, в обычной речи, скажем, норовит сказать «спорадически», меня это настораживает. Особенно меня веселит в этом смысле птичий язык современного литературоведения и культурологии.

— Я видел разных физиков у Гордона, такими же различными были и лирики. Впрочем, больше тех, что косноязычны, да ещё они оказывались летними дураками. Сразу, кстати, видно, когда человек с умным видом несёт чушь. Как писал, кажется, Ильф — все бездарные писатели пишут одинаково. И даже — одним почерком. И ясно, что есть много учёных, которые могут быть лекторами, а есть интересные учёные, которые говорят плохо.

— Но сидят перед экранами, скажем, инженеры, программисты, домохозяйки с неоконченным высшим и хронической бессонницей… И глотают — всё подряд. Как сказал другой непредвзятый человек: «Если то, что глотали у Капицы — было качественно приготовленным питательным, но немного пресным бульоном, то блюдо Гордона — это весьма сомнительный крюшон: то рыбная косточка попадется, то свиной хрящик, то — спелая дыня… Невкусно». Понятно, что в «Очевидном-невероятном» тоже хватало спекулятивных гостей-упырей — то у них тарелки подлые летали, то руины, извините, говорили. Но материалистическая цивилизация не упивалась этим, по крайней мере, на виду.

— Просто, топая сапогами, пришла демократия, пришла, рассыпалась клоками, повисла повсюду — и вот, утеряна строгость стиля. А настоящая строгость стиля, как в настоящем Новом Средневековье только в монастыре. Но нет ничего тоталитарнее и противоположнее телевидению, чем монастырь.

— Мне кажется, предыдущие ораторы сгущают краски. Советская наука