Живой Журнал. Публикации 2001-2006 - Владимир Сергеевич Березин

Охота вам быть третьей женой какого-нибудь американского старика, живущего в вагончике?

Смотрите — честный вагнерьянец пишет вам, что свиней зовут в Германии «швайн» — кто бы сомневался, что там эти бутылки будут звать по-немецки, а не по-английски. Нью-Йоркские люди справедливо замечают, что это название не лишено смысла, и только мормоны сразу сворачивают на пивные кружки! Доколе!

— Последнему мормону понятно, что пивная кружка не похожа на свинью. И на бутылку пластиковую в два литра свинья похожа. А вы прислушались к голосу из-за океана, и рады. Разве вы не помните «Этюд в багровых тонах» английского писателя Конан-Дойля? Разве вы не помните, что там учудил этот американский народец, пока два мерзавца и негодяя окончили жизнь на британской земле? Классики дурного не напишут. Плохому не научат. Да, кстати — в Англии тоже очень любят пиво.

— Да, товарищ уважаемый писатель Березин. Я долго терпела, но, смотрю, Вы продолжаете упорствовать. Все это, то, что вы пишете про бутылки, несомненно, делается, чтобы очернить, чтобы создать неправильный образ и деформировать правильный. Скажите, кто платит вам за эти выдумки? За эту очередную клевету на беззащитный американский и на не менее беззащитный немецкий народ? Зачем все эти поклепы и кто за этим стоит, скажите мне!

— Будьте осторожны. Так и до суда недалеко, благо среди нас, поборников истины, есть юристы, профессиональные истцы и пожизненные подозреваемые.

— И земляным червяком! Да! И земляным червяком! В этом весь пафос космополитов — угрозы лоерами, целлофановое… Тьфу! Целлулоидное счастье Голливуда и воспалённый спинной мозг политических лидеров. Да.

— Лучше уж наше простое целлюлитное счастье и обеспеченная старость. Чем тоталитаризм суждений и искажение общечеловеческих истин: бутылка есть бутылка, а свинья так и останется свиньей, в какие бы одежды не рядилась. (фильм еще не кончился. Просто рекламная пауза)

— А роза, блин, это роза, как говорила напившаяся Гертруда.

— А Пастернак-то, Пастернак, что сделал!..

— Анечка, спасибо, что вступились за Правду. Удивительно, до чего некоторые упорствуют в своих заблуждениях! И ведь, что особенно грустно и опасно, авторитетный человек, молодежь ему доверяет! Вот приедет такая молодежь в Байройт и спросит в буфете местной оперы пару «швайнов»? Конфуз ведь произойдет, а по чьей вине?! А? Он-то в Москве отсидится! И будет и дальше проповедовать свои ложные лингвистические находки! С другой стороны, я тоже люблю пиво, но мне очень неприятно пить его из горлышка бутылки. Пусть даже и маленькой. Однако я знаю своё место — чего мне кобениться.

— Девушки справились, замучили великого писателя. Правда победила. Разгромленные полчища противника стыдливо удаляются, волоча оборванные знамена.

Извините, если кого обидел.

27 июля 2006

История про разговоры СCCLIV

— Мне иногда кажется, что современная цивилизация вынуждает журналиста к ошибкам — либо ты проверяешь своё высказывание и становишься учёным-исследователем. Либо ты биатлонист, работающий на скорость и ради большого количества статей.

— Это точно. Но в моем предмете есть один особенный фактор: наша пресса пишет про музыку, которая ей не родная. Тут надо действительно либо уже быть музыковедом-специалистом по современному джазу, например, либо не чирикать и только прилежно сверять цифирки на пластинках.

— Да, но, скажем, для того, чтобы быть (стать) вальяжным мэтром, нужно пройти стадию такого "Тетриса". Некоторые и задерживаются на этой стадии. Я как-то писал об этом.

А мне лично очень вредила медлительность и проверки — моё финансовое положение могло было быть более устойчивым.

— Мне вот проверки и вечно дышащее в затылок чувство того, что вот сейчас, в эту минуту, вот этими самыми словами я лажаю — не то, чтобы денег лишали. Они вот меня как-то сейчас вдруг обрезали от профессии практически вообще. И ничего с этим не могу поделать.

А бумажные цветы я клеить не умею…

— Так меня отчасти тоже. Я расскажу больше — у меня это вызывает проблемы даже собственно с литературой. Я однажды писал рассказ про настоящий день космонавтики. То есть, про двух зека, что ползут к космодрому, залезают в космический аппарат, и вместе с Белкой и Стрелкой летят в космос. Это был довольно трагический рассказ. Так вот, дело было в том, что я потратил уйму времени, чтобы узнать, как и чо в космическом корабле было устроено.

Это было не нужно, а я всё равно не мог остановиться. Другой бы за это время написал три таких текста, да.

И, отчасти, это неверный поход.

— Отчасти — да. Потому что в рассказе это неважно, наверное. Специалисты все равно умоют, а дело не в этом. Но остановиться невозможно, это точно. Я однажды писал про певца Моби. Который есть фальшивый потомок Мелвилла, как нетрудно догадаться. А главное — чтобы написать про певца Моби в журнал для девочек, совсем не нужен Мелвилл. Он и просто для Моби-то не нужен.

Короче, кончилось дело тем, что под утро я нашел себя обложенным морскими атласами, вспоминающим рангут и такелаж, которые я в детстве хорошо знал, и — с "Моби Диком" на сотой странице.

А певец Моби остался несовещенным.

Извините, если кого обидел.

27 июля 2006

История про разговоры СCCLV

— Я обожаю современное литературоведение. "Газданова роднит с Толстым страсть к перфомансам (известно, что Лев Николаевич доверял дневнику интимные переживания — а потом публиковал его в общедоступном журнале) и особое отношение к смерти". Ни убавить, ни прибавить. Разве что только пойти ёбнуть стакан водки. Для "перфомансу".

— А это не литературоведение. Это доктор физико-математических наук Юрий Дмитриевич Нечипоренко, знаток солярных символов и волейболист.

— Разумеется. Для меня не это было важно. Для меня было важно, что тридцать лет назад его бы с таким текстом расстреляли из пулемета около любого окололитературного издания. А сейчас на него ссылки идут. Он председатель общества друзей Гайто Газданова (спиритически, видимо). Так что все-таки — литературоведение. Кто у нас главные знатоки русского языка и русской истории? доктора физико-математических наук.

— Я его просто знаю лично. Он вообще-то смешной. Дело в том, что это нормальный профанический феномен — я вон тоже однажды написал статью про Вагнера.

Для меня тут дело в разнице между светом и тенью. То есть, если крикнуть "Тень, знай своё место!" — и она подчинится, я склонен смириться с профанической наукой. А вот если Тень становится сильнее, то, конечно, нужно вызвать комендантский взвод.

Впрочем, в последнее время я думаю, что нужно уйти в леса.

— Так ведь не подчинится уже. Фоменке целые институты кричат. А у