Живой Журнал. Публикации 2001-2006 - Владимир Сергеевич Березин

Поэтому некоторая рыба, то есть, некоторые старички, увидев, что приплыли иные особи с иными законами, просто меняют место нереста. Вы всё говорите о конкуренции — но рыбы не конкурируют с технологией, точно так же они не конкурируют с динамитом.

А вот насчёт того, что вы не вернётесь к этой теме никогда — это, увы, благое пожелание. Потому что вы приложили все усилия, чтобы множество людей вспоминало вас именно в связи с этими событиями. Это теперь у вас такая карма. А уж к худу это или к добру — мне то неведомо. Я ведь ни за, ни против — я с пустынником Серапионом.

А в качестве зеркала, как я тут написал рядом, есть несколько приёмов, которые (это важно) являются необходимым, но не достаточным. Текст не должен быть очень коротким (за такие редко голосуют), ни очень длинным. Он не должен содержать грамматических ошибок и небрежности.

Он должен быть понятен народу, как социалистическое искусство, и одновременно быть сентиментален.

Я бы добавил ещё фактор игры с читателем в поддавки — только не очень сложной игры. Чтобы у кого-нибудь проснулись ностальгические воспоминания о других книгах. В спешке читающий участник не должен особенно напрягаться, чтобы решить задачу на бинарном уровне да-нет. Это интереснее обсуждать, чем то, что я скажу дальше. Ну, и нужно представлять круг читателей на конкурсе.

— Ну и, мне говорили, что на последней "Грелке" было много людей пришедших с других конкурсов, начитавших ранее корпус текстов друг друга, с одинаковыми вкусовыми критериями. Это я не знаю наверняка — только с чужих слов.

В принципе можно сломать любой открытый конкурс замшелых писателей о звездолётах, если их двадцать, а к ним в гости придут двадцать самописателей фэнтези. Это не будет настоящее согласованное голосование — это будет интуитивное голосование. Честное.

И звездолётчиков пожрёт искуственно-естественный отбор.

Только это всё не имеет отношения к литературе — я много видел этого в предвыборном PR — вблизи. Ну, и видел в рекламном деле, и в агитационной журналистике.

Дело не в обиде "профи". Досаду за ними я готов ещё признать, оттого просто, что любая игра заканчивается… Что им, старичкам — они пойдут, пиво попьют. Или пойдут играть в своёй неторопливый бридж на другую веранду. Конкуренции-то нет, да и сообщество своего лица без них не имеет.

"Грелка" была местом, где участвовали известные игроки, а если их выдернуть, то это будет место где играет нечто осреднённое, технологическое — как справедливо заметил победитель последней "Грелки".

Дело в том, что демократии в искусстве нет. Демократия — это "Грелка", с последующим логичным концом. То есть только иерархическая система ценностей может делать искусство. Повсюду прокламируется демократия, и нужно обладать немалым мужеством, чтобы публично её хулить. Один человек — один голос, и кошка может смотреть на королеву.

— Во-первых, половине из этих двадцатилетних уже тридцать. Во-вторых, почему бы не говорить о ней (прозе) всерьез? Говорят же всерьез о 4-й волне. Менее технична, но более интересна. А сетература — это этап. После публикаций в сети либо появляются публикации на бумаге, либо это дело вообще бросают. Нормальное развитие.

— Кто говорит о всерьёз о четвёртой волне? Уж не я: что, стоит отложить Набокова, чтобы почитать? (с)

— Вот и поговорили… (с)

Извините, если кого обидел.

22 июля 2006

История про разговоры (СCCXLIX)

— Я знаю, что надо подправить в консерватории, что именно отталкивает профи — бесформенный текст, поток сознания, один из явных признаков непрофессионализма. Знаю, почему тот же самый текст нравится шпане — им хочется быть вовлеченными, им хочется видеть чувственность, эмоции, они видят интересную фотографию и не задумываются об экспозиции, светочувствительности пленки, профессионализме — они схватывают картинку, додумывая мелочи.

Так вот, одно из двух, либо шпана-"импрессионисты" зададут тон литературе следующего поколения, либо тихо и мирно вырастут, выучатся и на правах младших братьев и племянников вольются в поколение настоящее. На первое шпане хотелось бы надеяться, но вряд ли. Разве что произойдет какая-нибудь радужная контрреволюция, которая даст мощного пенделя, простите, недостающий импульс новому направлению. Скорее всего, шпана вырастет-выучится-вольется или попросту забьет на Боллитру и вернется к своей основной профессиональной деятельности.

Но если посмотреть со стороны — да, действительно, импрессионисты все на одно лицо, они отличаются от сюрреалистов, кубистов, примитивистов и все — поголовно — пишут одним и тем же почерком…

— Во-первых, тут есть явная путаница с термином «профи» — я бы его просто заменил «люди с двумя книжками», и «люди с одной книжкой и вовсе без оных». Я человек, не ангажированный теми, кого называют «профи» и многие их тексты мне не нравятся.

При этом многие из них мне нравятся как люди — равно как и те, кого называют «шпаной». Однако, тексты «шпаны» вовсе запредельны. Дело не только в бесформенности текста — дело в отсутствии того, что Бродский message — посланием. Бродский понимал под этим послание, которое несёт поэт в мир. Orbi et urbi.

Конкурсные рассказы не несут послания городу и миру, они внутрикорпоративны — с их стёртым языком фэнтези или подлым языком городского низа — "Вызвали в одну конторёшку сеть тянуть. И надо ж было тому случиться, что шибануло меня со всей дури".

Это обращено внутрь корпорации — смотрите, сколько мы разбирались с сюжетом, да так и не разобрались. Это всё продукт внутреннего пользования.

От этого он не хуже для этих внутренних людей — только, увы, они ужасно обидчивы, как советский человек с рублями в руках. Узнав, что эти рубли не конвертируются за границами лагеря.

Теперь перейдём к мнимому импрессионизму. Никакого импрессионизма тут, конечно нет.

Вы говорите стычке «профи» и «шпаны», как о дихотомии «академическое искусство vs импрессионизм», а я наблюдаю всего лишь академизм шиловского извода vs махинации Гельмана. Фразу «все импрессионисты на одно лицо» я отношу на счёт вашего полемического задора — и вы, и я, и человек, неискушённый в искусстве, легко отличит танцовщиц Дега от пейзажа Сислея.

Называть «шпану» импрессионистами — значит грубо и неизощрённо издеваться над коллегами. Но, продолжая вашу аналогию, в этом случае я имею дело с инсталляцией № 234 и инсталляцией № 239.

И тут наступает час работы иного механизма — не живопись с толкотнёй форм и цветов, а искусство оправдывать ожидание заказчика. Думаете, бесчисленные абстрактные композиции плохо продавались?

Отнюдь. Многие художники сделали себе на этом состояние. Просто грамотные галеристы убеждали покупателя, что это