Живой Журнал. Публикации 2001-2006 - Владимир Сергеевич Березин

— А чего тут не знать-то? Руднев появился — и исчез. А Винни-Пух останется.

— Может, и не исчез. Кто его знает.

— Он не советник Президента Путина, нет?

— Ой. Только не надо пугать. Я только одного Руднева знаю, комиссара в отряде Сидора Ковпака.

— Давайте я тоже буду его знать. А то "Руднев, Руднев"…

— Погиб партизан Руднев в бою, вот в чём дело. Циклоидом вовсе не был, а прибрали его в конце тридцатых. Но пожевала его судьба, да и сплюнула. Оказался он начальником районного ОСОАВИАХИМа, да и стал потом партизанским генералом.

Извините, если кого обидел.

21 июля 2006

История про разговоры (СCCXLVI)

— Если у нас пространство идеально, изотропно и равномерно — то количество идиотов будет прирастать линейно, по мере наращивания общения. Но можно общаться внутри страты, наращивать общение там — и тогда процент идиотов может быть малым, а то и убывать. Есть ещё одно обстоятельство — существуют разные степени и формы публичности: степень публичности Сисястой Светской Девушки из Телевизора одна, а степень публичности Нобелевского… нет, лучше — Филдсовского лауреата совсем другая. И идиоты, кстати, не одинаковы.

— Йа ничево нипонил этих заумных слов но теперь знайу к кому их периадрисововать!

— Ладно. Все успокоились. Ты знаешь, тема немного интереснее, чем кажется. Сдаётся мне, что хороший роман рождает целый мир — и одно дело описательная задача этого мира в серии книг, а другое — сюжет для одной книги с ударной концовкой. Какое может быть ударное завершение у "Города солнца" или "Утопии" — Мореход-рассказчик напился, Гостинник пересчитал деньги… Всё кончилось.

Можно продолжать «Улисса» в многотомной серии — но зачем? Другое дело, когда внутри романа содержится некая схема — один из четырёх сюжетов Борхеса или трёх десятков Пави, etc. Пафос моего суждения в том, что финалы — не персональная проблема, а системная.

— Я недавно размышлял об этом. Суть в том, что читатели в своей массе (в силу юного возраста или интеллектуальной незрелости) очень любят в книгах сучьи погремушки. И очень обижаются на авторов, которые придумали интересные сучьи погремушки, но закончили книгу, так и не раскрыв тему сучьих погремушек с той подробностью, на которую надеялся читатель.

Авторы же, как правило, сильно взрослее и умудрённее своих пылких читателей. И в своих книгах им хочется сказать о многом, но конечно не о сучьих погремушках, упомянутых для красного словца. И ради сучьих погремушек они бы ни за что не стали писать свою книгу — им эта тема вообще неинтересна. Этот феномен почувствовал даже я — к своему удивлению, на своей еще совсем юной и зеленой авторской шкуре. Когда мне приходят письма "Лео, очинь панравилса росказ! Ждьом продолжения!!!" — видеть такое и думаешь: ёб твою мать, вы рассказ-то вообще читали? Продолжение чего здесь может быть? Декораций? Антуража? Или вы действительно ни хуя не увидели, о чем я тут распинался, кроме звона яркой сучьей погремушки?

Итого: сим я лишь хочу сказать, что фраза "плохая концовка у книги" довольно часто (но не всегда) говорит о том, что читатель книги не понял. Подобно тому, как фраза "ну а что было дальше?" свидетельствует от том, что до слушателя не дошел смысл рассказанного анекдота.

— Э-ээ, нет. Это "жду продолжения" не просто жу-жу-жу. Это жу-жу-жу — концептуальное. Современная массовая культура настроена на серийность. Чтобы не впасть в менторский тон, скажу только вот что — когда потребителю что-то нравится, то он ждёт повторения переживания. Идеальная книга — серийная. И баланс между expected и innovated (ожидаемым и новым), должен быть свойством сериала — он приносит успех произведениям массовой культуры. То есть, идеал — это Гарри, извините, Поттер.

Массовое восприяте не работает с точечными явлениями — оно работает серией.

Я, кстати, несколько раз писал, что идеальным романом является словарь — баланс между expected и innovated присущ словарю по определению. Речь здесь не о серийности. Никто не спорит с тем, что анекдоты про Штирлица востребованы до сих пор, и серийность их приветствуется. И нет ничего удивительного, если слушатель, отсмеявшись, попросил рассказать еще что-нибудь про Штирлица.

— Мы говорим про случай, когда, прослушав анекдот до конца, человек произнес: "Ну? И что дальше было?"

— Несмешные анекдоты бывают, и количество их огромно. Но в то же время мы прекрасно понимаем, что на них и реагируют обычно не так. А вышеописанная реакция скорее всего означает, что смысл анекдота до человека не дошел. От того и концовка ему странна и продолжения ему хочется, может, хоть там будет что-то смешное.

— Да, тут, забыл сказать — у тебя очень правильная метафора с "смыслом рассказанного анекдота" — дело в том, что есть люди, которые пришли к тебе выслушать анекдот, а другие — для того, чтобы слушать анекдоты.

Второй тип потребителя будет плодиться быстрее.

— Не очень понял. Чем отличаются люди, которые "пришли выслушать анекдот" от людей, которые пришли "слушать анекдоты"? В числе анекдотов? Возможно, ты удивишься, но люди не любят потреблять анекдоты в массе. Не веришь? Докажу. Ты бы купил сборник "1001 анекдот про Вовочку"? Попробуй на банкете отзови в сторонку какого-нибудь человека со словами "сейчас я тебе расскажу шестьдесят пять анекдотов про Штирлица…" Какую ты ссылку охотнее откроешь: "анекдот дня" или "800 анекдотов нынешнего года"?

— Нет, ты не понял, чем именно хорошо твоё сравнение — как всегда, гений не понимает собственного величия. Дело в том, что потребитель желает не сто анекдотов о Штирлице. Не одно, но бесконечное веселье по поводу анекдотов. Абонемент, не сто оргазмов, а бесконечный томительный оргазм.

На этом, кстати, построен чрезвычайно успешный сериал "Моя прекрасная няня" — миллионер никогда не женится на няне. Это классический приём "амур интеррапто" — отсроченного выяснения, отложенной свадьбы. Поэтому идеальный для потребителя рассказ — это бесконечный диалог про пресловутое масло. С перерывами на пописать… Но не обязательно.

— Ну, если обобщать…

— Если обобщать, то это вообще символ нашего времени. Покупка сущности уступает место регулярной абонентской плате за сущность. А фильмы уступают место сериалам.

Людям не нужна вечная игла для примуса — им нужен возле дома круглосуточный магазин по продаже одноразовых игл. Людям не нужна вечная истина — им нужен бесперебойный дилер одноразовых истин на каждый день. Общество потребления в совершенстве освоило потребление материальных благ и быстрыми темпами осваивает потребление нематериальных.

— Но к истокам дискуссии эта тенденция не имеет никакого отношения — ведь книга "…." как раз